Мария Чепурина - Серебряная книга романов о любви для девочек Страница 39

– Сиди дома, бацилла ходячая! – отмела она все уговоры. – Вот выздоровеешь – тогда пойдешь. – И на всякий случай отобрала ключи.

Отца не было, он, будучи строителем, уехал на несколько месяцев в соседний большой город.

Оставалось только лечь и умереть от скуки и досады. Нюта совсем скисла. Теперь она скучала даже по школе! Спасибо хоть друзья навещали ее каждый день.

Жека заходил часто, рассказывал об училище, о преподах, об общаге, куда переехал с началом учебного года. Разговор перескакивал на новые фильмы, на музыку, на знакомых, на жизнь в деревне и в городе…

А еще Жека ставил чайник и помогал мыть посуду. На все протесты невозмутимо возражал:

– Ты болеешь? Болеешь. Вот и болей себе спокойно, не дергайся. Больным надо лениться, по себе знаю. Микробы внутри тоже ленятся, и болезнь проходит.

Дней через десять Нюта привыкла к нему настолько, что казалось – они знакомы целое тысячелетие.

Стю прилетала, скороговоркой тараторила школьные новости, со смаком излагала театральные – и улетала прочь. А Жека оставался.

Наконец, то ли лечебная лень, то ли Жекины заботы, то ли еще какие чудеса помогли, но в пятницу, после посещения поликлиники, врачиха выписала Нюту на волю.

Глава 5

Медовый вечер

Она шагала домой. Ура! Наконец-то! Долой лекарства и скуку! Да здравствует любовь и свобода! Теперь ничто не помешает ей видеть Олежку каждый вечер. Сегодня же двинет в 38-й!

Небо сочилось солнечным медом, поздние одуванчики разлетались невесомыми парашютиками. Она шлепала по каменистой тропе, мимо двухэтажных деревянных домиков, мимо покосившихся лавочек, где сидели на солнышке бабуськи в платочках, и город казался ей живым существом. Словно старый хитрющий кот развалился он на солнцепеке, грел полосатую потрепанную шкуру, поглядывал с прищуром.

Дорога шла мимо школьного стадиона. Обходить было лень. Нюта махнула напрямик через сетку ограды. Удачно спрыгнула в траву, и тут кто-то окликнул ее издалека:

– Эгей! Привет!

Интересно, кто это? Кто-то из одноклассников?

Парень в красной майке, оседлавший бревно в дальнем углу стадиона, махал ей рукой. Нюта направилась к нему, легкомысленно подпрыгивая на ходу. Солнце било в глаза, и поэтому, только подойдя ближе, она поняла кто это.

На бревне сидел Олег собственной персоной. Улыбался и ждал, когда она подойдет.

Олег!

Олежка!

Это было как вспышка!

Как взрыв на солнце!

«Ой, волосы растрепались!» – мысль, мелькнувшая в голове, никак не соответствовала масштабу вселенской катастрофы. Нюта торопливо пригладила отросшие красные пряди.

И тут же про них забыла.

Олег, сидящий на старом бревне, был сейчас центром мира. От него исходили волны тепла и света, он зажигал звезды, он сдувал с ладоней ураганы. Мир вращался вокруг него. А ее неудержимо тянуло в эту воронку, и ветер счастья свистел за спиной.

– Привет, Ань! Как жизнь молодая? Как дела? Давно тебя видно не было!

Она сначала услышала звук его голоса – волшебный звук! – а потом поняла, что ее о чем-то спрашивают.

Он! Ее! Спрашивает!

Он запомнил ее имя!

Он – само совершенство, небожитель! – готов покинуть сияющий золотой трон (который временно притворился старым бревном), чтобы поинтересоваться ее, Ани Иволгиной, делами.

Чудеса!

Нюта блаженно улыбнулась. Олег улыбнулся в ответ. Пауза затягивалась.

– Ты, говорят, болела? – не выдержал обмена улыбками небожитель.

Ой! Надо же отвечать!

Подступила знакомая паника. Как с ним говорить? О чем? Где найти достойные слова? Лучше всего было бы сказать прямо: «Олежка, я тебя люблю!» «Люблю, люблю!» – ликующе подхватил бы весь мир.

Но это невозможно! Нельзя! Даже представить себе нельзя!

А Олег все смотрел, и улыбка в уголках губ все подрагивала бархатным крылышком…

– Болела… – сиплым голосом выдавила Нюта.

– А по тебе не скажешь. Выглядишь чудесно. Придешь сегодня на репетильник?

«Приду, приду! – хотелось закричать во весь голос. – Я куда хочешь приду! Всегда! Всю жизнь! Лишь бы ты был рядом!»

– Угу, приду, – прохрипела Нюта.

– Что, горло еще болит? – посочувствовал чуткий Олег. – Я, когда простужен, у меня тоже голос пропадает.

– Пропадает… – эхом проскрежетала она.

Опять сгустилась пауза.

– А подругу где потеряла? Она прикольная, – Олег изо всех сил поддерживал разговор.

– А?! – Нюта уставилась на него непонимающим взглядом. Олег поерзал по бревну:

– Ну, твоя подруга, – начал он менее уверенно.

– Подруга?!

– Ну да. Подруга. Настя. Вы вдвоем все время…

Нюта подумала – а не заговорить ли прямо сейчас на какую-нибудь удивительную тему: о тайнах вселенной, о добре и зле, об устройстве этого прекрасного мира. Чтобы Олег понял, что она не простая девчонка, а – удивительная и прекрасная. Как мир.

– Черная дыра, – интригующе просипела она.

– Что?! – Олег округлил глаза.

– Обнаружена. В центре нашей Галактики. Черная дыра, – пояснила Нюта и тут же поняла – не то! Не действует! Не те слова! Зря она сразу о тайнах мироздания! Лучше бы про любимую группу «Сплин».

Но момент уже был упущен.

– А Настя? – осторожно переспросил Олег.

– А! Настя! – до Нюты наконец дошел смысл вопроса. – Настя тоже придет. На репетильник.

В школе, за спиной, задребезжал звонок. Похоже, конец шестого урока. И похоже, что Олег урок прогулял.

– Ага… ну, здорово… ну, давай! Мне пора! – Олег поднялся с бревна. – Выздоравливай! – озабоченно крикнул он, прежде чем завернуть за угол.

– Я здорова, – хриплым шепотом ответила Нюта.

Она дернулась было за ним. Но передумала. Слишком много сильных эмоций. Хватит с нее пока.

Поэтому и не увидела, как Олег встретился на школьном крыльце с темноволосой Юлькой, подхватил на плечо ее сумку, и они весело зашагали по улице.

В студию Нюта шла со сладким замиранием в груди, наверно, так чувствовал себя Колумб, увидев впереди новую землю. Неопознанный материк по имени Олег Рэд лежал перед ней. Ей предстояло изучить его, промерить глубину рек и высоту горных хребтов, отловить невиданных зверей и пройти по неведомым дорожкам. Не об этом ли она грезила долгими бессонными ночами в часы уединения?

В 38-м ничего не изменилось. Все так же шастал народ, пофыркивал на столе чайник, восседала в кресле Шеф. Нюта с наслаждением послушала вечные споры и препирательства, а потом переместилась в темную глубину зрительного зала.

Репетиции явно продвинулись вперед. Спектакль начал складываться из маленьких разрозненных сценок в одно-единое действие.

– Сто-оп! – проревела Шеф, громко хлопнув в ладоши. – Василий! Что ты как вареная макаронина по сцене болтаешься? Встань на место. В кулисах все сгиньте! Вася, ты не на собственных похоронах ораторствуешь. Стелла! Громче! Четче! Не щебечи, говори нормально!