Антагонизм - Натали Ният Страница 38

— Мам, я просто сказала ей, а она не так поняла.

— А как тебя надо было понять? Ты ей сказала, что твоя мама грязнуля, не следит за детьми, портит им жизни. Как тебя надо было понять, доченька?

Что бы я ни ответила сейчас, сделаю только хуже. Просто иду с поникшей головой рядом. Плачу тихонечко. Одна маленькая капелька соскользнула прямо на мой кончик носа. Незаметно смахиваю её.

— Вот не было бы у тебя матери, Линда, тогда бы ты по-другому запела.

— Мамочка, прости, пожалуйста.

В школе ещё одна учительница уехала в другой город, она, правда, у нас не вела ничего. Речкина мама испортилась понемногу, мы уже не поём песни на её уроках, очень редко. Чаще просто сидим без дела. Иногда на неё что-то находит, и она начинает с нами заниматься, играет на пианино, рассказывает про композиторов, про музыку.

Тася снова говорила про переезд, убеждает Вадима и его родителей. Вадим не против, бабуля сомневается. А Надя категорически против, говорит, что никуда не поедет. Мамочка уверена, что это она из-за Ляпишева. Мамочка тоже не против переехать, но её смущает, что именно к Тасиным родителям.

— Кто их знает, какие они люди?

А когда она поскандалит с папой, заявляет, что готова переехать сейчас же, лишь бы не видеть его шалав поблизости. Татьяна Григорьевна не даёт мамочке покоя, почему-то именно к ней она ревнует папу больше всего.

Последнее время на маму много навалилось, а главное — на неё навалилась эта Мария. Вот нервы и сдали.

Наступила суббота, я после школы пошла в магазин за хлебом. Мама оставалась дома, папа был на стадионе, на работе. Сачок тоже куда-то ушёл ещё с утра. Братика я взяла с собой. Вот мы купили хлеб, две буханки круглого, и неспешно возвращались домой. Мы с братиком отсутствовали минут тридцать от силы, просто магазин с хлебом от нас далековато, почти рядом с остановкой. Вернулись, мамы дома не было. Я совершенно была сбита с толку. Куда же она пропала? Вроде никуда не собиралась, когда мы уходили за хлебом, она была в домашней одежде. И если бы пошла нас встречать, мы бы её непременно заметили. Дорога до магазина прямая и хорошо просматривается.

Я обошла весь сад, заглянула в баню, даже в сараи к хрюшкам. Мамы нигде не было. Так где же она может быть? Время три часа дня. Может быть, ей кто-то неожиданно позвонил, может быть, что-то случилось? С Надей? Тогда, скорее всего, она быстро оделась и пошла на остановку. Но не на ту, которая рядом с хлебным магазином, а в противоположную от него. А там как раз больничный поворот, её не увидишь сразу. Надо позвонить Наде. Её соседке. Звоню, здороваюсь, я знаю тётю Женю. Извиняюсь, прошу позвать Надю к телефону. Через пару минут уже разговариваю с Надей.

— Надя, мама у тебя? Вернее, она к тебе поехала?

— Не знаю, нет, у меня её нет, — растерялась она от неожиданности. — Что-то случилось? — видимо, её насторожил мой голос, я волновалась.

— Я не знаю, мы пошли за хлебом, пришли — её нет.

— Объясни всё поподробнее.

Я объясняю. Надя сначала молчит, наверное, она соображает, что могло произойти в наше отсутствие.

— Так, вы пришли — её нет. Может, она уснула?

— Надя, я бы её заметила.

— Да, конечно, извини. А у Сачка смотрела?

— У него закрыто, он теперь закрывается на ключ, когда уходит. Его тоже нет.

— Хорошо, она, наверное, вышла куда-то, может, она пошла к твоей бабуле?

— Нет, Надя! Мы бы её заметили, мы же шли по той дороге. Она прямая. Я поэтому сразу тебе позвонила, а не бабуле. Хотя, — меня озарила возможная догадка, — когда мы были внутри магазина, покупали хлеб, она могла бы пройти мимо нас. Но нет, мы бы всё равно её заметили. Ведь хлеб мы купили сразу, очереди не было, и тут же вышли. Мама не смогла бы так быстро пройти мимо, а тем более пройти всю дорогу, и она бы зашла к нам в магазин. Она же знала, что мы пошли за хлебом. Нет, так не получается.

Я снова объясняю всё Наде.

— Линда, ты всё равно позвони бабуле, спроси. Может быть, за ней дед заехал? Или она к соседке пошла?

— Она не ходит к соседке, она с ней не разговаривает. И записки никакой нет, я проверяла.

— Линда, я уверена, мы много придумываем с тобой. Она скоро появится. Вот увидишь. Я сейчас тоже позвоню твоей бабуле.

— Тогда звони первая, а то у неё будет занято.

— Хорошо, я ей скажу, она тебе потом сразу перезвонит.

— Ладно, я буду ждать. Только пусть не забудет.

— Нет, конечно.

Пока жду звонок от бабули, решаю позвонить папе на работу. Он куда-то вышел, его нет на месте, то есть в его кабинете и поблизости. Прошу передать, чтобы перезвонил домой, как появится.

Кладу трубку и почти сразу же перезванивает бабуля.

— Линда, мама не вернулась?

— Нет.

— Не переживай. Помнишь, она так уже уходила. Она ругалась с папой?

— Да.

— Вчера ругались?

— Да.

— Вот видишь, — обрадовалась бабуля. — Скоро вернется. Не переживай. Вы поели?

— Нет еще.

— Поешьте обязательно.

— Хорошо.

Как бы ни было тревожно у меня в душе, братика надо покормить. Жарю ему яичницу с колбасой. Он съел с аппетитом, я — совсем немного.

Прошло два часа. Мама не вернулась. Вернее, не появилась, ведь она так внезапно исчезла.

Перезвонил папа, спросил, что случилось. Стараюсь держать себя в руках, ввожу его в курс дела.

— Никуда она не денется. У меня много работы.

— Хорошо. А она тебе не звонила?

— Я бы сказал. Она чокнутая, придет!

Семь часов вечера, мы с братиком дома одни. Папа на работе, Сачок — не знаю где. Братик капризничает, видимо, чувствует неладное. Я уже раза три плакала, рыдала, молилась о мамочкином возвращении. Ее никогда не было так долго. Явно же что-то случилось. Мамочка, где же ты?

Бабуля звонит примерно каждые полчаса. Потом она не выдерживает и говорит: «Бери братика и идите к нам. Я вас встречу». Собираю братика, собираюсь сама. Позвонила на работу к папе, предупредила его. Он сказал: «Хорошо, идите».

Оставляю дома записку маме, чтобы, вернувшись, она знала, куда мы пошли. Вернувшись... всхлипываю.

Бредем с братиком к бабуле, она нас встречает на полпути. Братик сразу же кинулся к своим друзьям во дворе, стал с ними играть. Я не могу ни о чем