Красная помада и последствия - Елена Северная Страница 38

И куда теперь? А, какая разница! Главное, подальше отсюда.

Первым делом — кофе! И не сладкий латте с пышной буржуйской пенкой из взбитых сливок, а крепкий, обжигающий эспрессо, способный воскресить даже самого уставшего ангела. Ну, да. Я немного польстила себе. А что? Я, когда сплю, чистый ангел. Вот, как только лягу на своё креслице, отброшу уставшие за день копыта, и — ангел! Ноги несли меня по тротуару, а глаза то и дело выхватывали красивые завлекающие вывески. Внимание привлекла яркая панель-кронштейн с элегантной чёрной кошкой, которая держала в лапах чашку с дымящимся напитком и мечтательно улыбалась кошачьими губами. Что примечательно — на губах у кошечки была сочная красная помада.

— «Кофе и котики», — прочитала я и хихикнула. Ну, как можно пройти мимо, да ещё с таким настроением?

Внутри кофейни было по утреннему тихо, пахло свежесваренным кофе и шоколадом. За столиками сидели редкие посетители. Я выбрала столик около окна, уселась, заказала двойную порцию бодрящего напитка и два пирожных: одно бисквитное, а другое песочное. Устрою праздник души! Пока готовили заказ, я наблюдала за городской суетой, проносящейся мимо окна. Люди куда-то спешили, говорили по телефонам, толкались и неслись по своим делам. А я сидела и радовалась, что вырвалась из этого вечного потока. По крайней мере, сегодня.

Сижу это я, наслаждаюсь крепким кофе, чуть ли не мурлыкаю, как Буся. Ой, как там кошечка? Не забыли покормить? А поиграть? Когда Максим жил один, всё его внимание доставалось пушистой красавице, а сейчас там столпотворение, наверное. Бедная животинка…

— Привет, сбежавшая невеста! — прогремело над моей головой.

За мой стол бесцеремонно плюхнулся несостоявшийся жених. Мало того, что весь вид из окна мне загородил, так ещё и одно пирожное хапнул. Я силой сегодня родившейся воли сдержала негодование. Просто молча уставилась в чуть нагловатые серые глаза.

— Привет, недогнавший жених, — парировала я, на всякий случай, пододвинув чашку с кофе себе поближе. А то с этого охламона станется ещё и к ней присосаться. — Только не говори, что случайно мимо проходил и в окно меня увидел, — я постаралась сказать это равнодушным тоном. Хотя внутри всё сжалось, и былая обида вспыхнула лавой и растеклась по щекам. Кажется, даже ушам досталось.

— Не поверишь, — он «искренне» оправдывал своё появление. — Так и было! Иду я, никого не трогаю, а тут — бац! — ты сидишь! Дай, думаю, поздороваюсь. Я ж соскучился. Целое воскресенье страдал. Знаешь, как страдал?

Этот паяц закатил глаза, надевая на лукавую морду лица выражение вселенской душевной муки. Не усмехнуться было невозможно.

— О! Ты уже улыбаешься! — воссиял парень, и тут же сложил руки на груди в молельном жесте: — Я прощён? Скажи, я прощён? А то, если не так, бухнусь на колени и буду ползать, посыпая голову пеплом, пока не простишь!

Я откинулась на спинку мягкого кресла, наблюдая за представлением.

— И где ты возьмёшь пепел, великий грешник?

— Найду! Весь мир переверну! — вдохновенно вещал он.

Так, пора заканчивать этот балаган. На нас уже стали оглядываться посетители кафе.

— Ладно, циркач, так и быть, ты прощён, — сдалась я под напором его актёрского таланта и обаяния.

Леонид победно блеснул белоснежной улыбкой — мечта стоматолога! — и пересел напротив. Его взгляд стал острым, проницательным, словно и не дурачился парень только что. Я почувствовала, как лицо вновь заливает предательский румянец — эхо той самой обиды. И, нет, я не держала зла на него за субботний вечер. С самого начала знала, что ни к чему хорошему эта затея с фальшивой невестой не приведёт. Обидно было то, что он не остановил, не пошёл со мной до конца. Хотя… А должен был? Мне не клялись в вечной любви, не давали обещаний. Чего ж я так реагирую?

— Ну, рассказывай, — совершенно другим, спокойным и бархатным голосом обратился парень ко мне, словно змей-искуситель. — Что заставило тебя так сорваться с места? Неужели я такой страшный?

В его словах слышалась тревога, и, как мне показалось, даже тень раскаяния и сожаления. Но, может, это, действительно, только показалось. Леонид — мастер маскировки, актёр до мозга костей. Это я успела узнать. Он мог сыграть любую роль блестяще и гениально.

— Ты — просто непроходимый болван, — улыбнулась я краешком губ.

— Я знаю, — лукаво подмигнул он.

— И рассказывать нечего. Лучше ты расскажи, — я постаралась переключить тему, — акулы с матримониальными планами отстали?

— Ага! — Леонид довольно осклабился. — Макс их до самого дома довёз, чтоб обратно не вернулись.

— Очень хорошо, — медленно сказала я, аккуратно поставила пустую чашку на блюдце и поднялась. — Я рада, что всё так благополучно закончилось.

— Ты чего? — Леонид подскочил следом, сделав большие круглые глаза. — Всё только начинается!

— В смысле? — ошарашенная этим известием, я рухнула обратно на стул.

— Ну, как же? А пари? Ты же выиграла!

А, вот он о чём. Фу, паразит, напугал. Я опять засобиралась.

— Это была просто шутка. Ничего мне не надо.

Мельком взглянув в зеркало, что висело на стене, обнаружила, что помада совсем «съелась». Не долго думая, достала из сумочки «цыганскую» помаду и мазнула по губам. У кошки на вывеске такая же. Побуду рекламой на выходе. Леонид скривился, словно таракана увидел.

— Поль, давай я куплю тебе нормальную помаду.

— Меня эта устраивает, — отрезала я, а сама вспомнила слова цыганки: «Как будешь встречаться с парнем, так накрась губы. Какого цвета они будут, такая и жизнь с этим парнем у тебя будет.» Значит, с Леонидом мне ничего не светит. Да, в общем, этого и следовало ожидать, я и не надеялась.

— Не, я не против, — тут же пошёл он на попятную. — Просто тюбик какой-то…

Понятно. Слишком простенький для его утончённого вкуса. Куда уж мне, серому толстенькому хомячку, до его «фешенебельных» девушек-моделек.

Леонид догнал меня уже около двери.

— Ты сейчас куда?

— Работу искать, — буркнула в ответ, стараясь обойти парня, преграждавшего мне путь.

— Ты её уже нашла! — радостно заявил этот великовозрастный балбес. — Пошли, расскажу всё!

* * *

Мы вышли из тёплого нутра кафе в осеннюю прохладу московской улицы. Я поёжилась. Солнце, конечно, старалось, но силы у него уже были не те, да и ветер не добавлял комфорта. Наоборот, холодный и злой, он то и дело пытался забраться под воротник. Леонид заметил и забеспокоился:

— Может, вернёмся? — кивнул на закрытые двери, за которыми клубился