Шепот одержимости - Кристал Норт Страница 38

Мамина улыбка на секунду дрогнула, но затем она решительно вернула ее на место.

— А где именинник? — весело спрашивает она, перекладывая подарок, завернутый в оберточную бумагу из долларового магазина, в другую руку.

Шон смотрит на подарок так, словно это бомба.

Я хочу огрызнуться, что это, черт возьми, его не укусит, но, честно говоря, меня немного задел этот подарок. Она не успела сделать мне, своей дочери, подарок вовремя к моему восемнадцатилетию, но ей удалось наскрести достаточно денег, чтобы купить и завернуть что-нибудь для Слейтера?

Самое глупое, что он даже не оценит того, что у нее есть для него. Не потому, что он такой же осел, как его отец, а потому, что он богат. Внутри этой безвкусной бумаги нет ничего такого, чего они уже не получат для себя, но в тысячу раз лучше.

Деньги, потраченные на вино и подарок, лучше было бы потратить на продукты.

— Заходи, заходи. Мы пройдем в гостиную, пока не придет Слейтер. — Говорит Шон, отступая в сторону, чтобы впустить мою маму.

Я не двигаюсь. Мои ноги примерзли к крыльцу, а мозг пытается медленно осмыслить его слова.

— Его здесь нет? — ошарашено спрашиваю я.

Это его праздничный ужин, как его может здесь не быть?

Самодовольная ухмылка Шона змеиная, соответствующая его яркому образу на публике. Трудно поверить, что он так похож на Слейтера и в то же время так отличается. У них обоих одинаковые темные волосы, но там, где у Слейтера немного растрёпаны, у Шона они зачесаны назад и безупречны. Такие же темно-синие глаза смотрят на меня сверху вниз, но в них нет всего тепла и искорки, присущих его сыну. Я думаю, что сейчас Слейтер, возможно, даже выше своего отца, но, не видя их рядом, трудно сказать наверняка. Однако я точно знаю, что никакое время, проведенное без присутствия Шона, не изменило моих чувств к нему. Он по-прежнему сводит меня с ума своим напряженным взглядом.

Он качает головой, ждет, пока мама не исчезнет в гостиной, а затем наклоняется вперед. Если бы моя мама вернулась, это выглядело бы так, будто он просто закрывает дверь, но это не так. Он заполняет мое пространство. Запугивает меня. Дразнит меня.

— Бедная маленькая Кора, все еще тоскующая по своему старшему брату из-за любви.

Решив, что лучше быть там с мамой, чем здесь с ним, я прохожу мимо Шона — с трудом, потому что он не сдвигается ни на дюйм, чтобы пропустить меня, — когда он закрывает дверь.

Его рука на моей пояснице заставляет меня застыть от страха.

— Пойдем, малышка Кора. Ты можешь рассказать мне все о том, что происходило в

— Итак, когда приедет Слейтер? — спрашиваю я, по ощущениям, через несколько часов.

Мы пробыли в доме Шона всего около часа, но мне кажется, что гораздо дольше. Мой бывший отчим едва удостаивает мою мать взглядом — и я не пропускаю обиженных щенячьих взглядов, которыми она продолжает его одаривать, — но он все это время не мог оторвать от меня глаз.

Его взгляды, которыми он меня одаривает, сбивают с толку. Мой желудок так скручен и завязан узлами, как колючая проволока, что я даже не знаю, как смогу есть, и это только привлечет ко мне еще больше нежелательного внимания.

Когда приходит время садиться за стол, я сажусь как можно дальше от отчима. Стол накрыт на шесть персон, но, насколько я знаю, мы ждем только прибытия Слейтера.

Я могла бы спросить, кого еще мы ожидаем, но я отказываюсь начинать разговор с этим человеком. Достаточно того, что я провела последний час, когда меня безостановочно допрашивали о школе, моих экзаменах, моих оценках, выпускном, моей работе, моей личной жизни. Мне пришлось сбегать в ванную, когда всплыла эта тема, но в моем желудке было нечего терять.

— Скоро. — единственный ответ моего отчима.

Я молчу, пока мы ждем. Моя мать потягивает вино. Вся атмосфера неловкая. Однако Шон, похоже, наслаждается происходящим.

— Наконец-то. — Ворчу я, когда слышу, как открывается дверь.

Только двое людей, которые входят в комнату, определенно не Слейтер. В комнату входят его дядя Алан и тетя Хизер. Я откидываюсь на спинку стула.

Я ненавижу тетю Хизер. Она первоклассная шлюха. Чванливая, чопорная и жуткая. Выглядит точь-в-точь как ее брат, но с загорелой кожей и тонкими и жесткими темными волосами. Она всегда была стервой по отношению ко мне, кажется, ненавидит мою маму и меня за то, что мы стали частью этой семьи — очевидно, потому что мы бедны и недостаточно хороши для ее брата и ее драгоценного племянника — и особенно ненавидит за то, что мы со Слейтером были так близки, когда были моложе. Она считала, что я оказываю дурное влияние.

Дядя... достаточно вежлив, я думаю, но он позволяет жене помыкать им. Он невысокий, лысеющий и понятия не имеет, какая стерва его жена. Или слишком пьян, чтобы заметить. У него нет твердости характера. Никто в семье не противостоит ей — даже Шон. Это похоже на то, что она сама назначила себя матриархом семьи, но без учета каких-либо обязанностей или хороших черт, которые сопутствуют этой роли.

Я знаю, что Слейтер тоже их ненавидит. Я слышала, как он часто говорил это своему отцу, когда мы были моложе. Он всегда был так непреклонен, что не хотел, чтобы они были рядом, и однажды летом, когда тетя пригласила его погостить с ними одного, он наотрез отказался.

Когда Шон пригрозил заставить его, Слейтер сбежал на два дня. Когда мы нашли его, моя мама предложила использовать свой отпуск, чтобы остаться дома и заботиться о нас, чтобы Слейтеру не пришлось уезжать.

Я знаю, что сейчас мы все стали старше, но я не могу представить, чтобы чувства Слейтера к этой женщине настолько кардинально изменились. Поэтому я не могу понять, почему его отец пригласил их на ужин в свой день рождения.

Хизер смотрит на меня свысока, когда садится за стол напротив меня.

— Кора.

Это ее единственное приветствие мне, прежде чем она поворачивается к Шону.

— Где именинник? — спрашивает она, и ее лицо светится.

Она испытывает нездоровую привязанность к своему племяннику. Возможно, это потому, что у нее никогда не было своих детей.

— Слейтер!

Кричит Шон, прежде чем успевает ответить Хизер, и мы все поворачиваемся к открытой двери,