Прости меня, отец - Эрика Джейден Страница 37

Полёт в Апулию обещал быть долгим. Пока мой муж наверстывал упущенное на работе, я пыталась заснуть, но не могла не замечать стюардессу. Она то и дело поглядывала на него, при любой возможности заговаривала с ним и даже прикасалась к его руке. Это был откровенный флирт, но Альфонсо оставался совершенно равнодушным.

Я прикусила нижнюю губу и бросила на Альфонсо тот самый взгляд. Я просто продолжала смотреть на него, и в конце концов он посмотрел на меня. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, взглянул в мою сторону.

— Что? — одними губами спросил он.

Я прикусила нижнюю губу и закатила глаза. Он лишь приподнял бровь, став ещё сексуальнее, чем обычно. Я кивнула в сторону ванной и встала. Я прошла мимо женщины, которая, казалось, не могла оторвать рук от моего мужа, и убедилась, что она заметила, как я направляюсь в туалет. Она рассмеялась, как гиена.

Я оглянулась на Альфонсо, который всё ещё сидел в кресле. Я открыла дверь в очень роскошную уборную. Трудно было поверить, что это самолёт. В тех, на которых мы обычно летали, был только маленький туалет и раковина. Эта уборная была воплощением сдержанной элегантности. Стены облицованы мягким полированным мрамором с прожилками кремового и золотистого цветов, которые переливаются в тёплом свете.

У моих ног — гладкое тёмное дерево, придающее пространству уют. У стены стоит изящная современная раковина с полированным хромированным смесителем, дополненная большим скошенным зеркалом, которое делает пространство ещё более просторным. Над ней мягкое освещение заливает комнату нежным, успокаивающим светом.

Туалет был незаметно спрятан за перегородкой из матового стекла, что обеспечивало уединение и роскошь. Мягкие полотенца с монограммой из тонкого золота были аккуратно сложены рядом с набором элегантных туалетных принадлежностей, расставленных с особой тщательностью. Из маленького чистого окошка открывался вид на небо, а полотенцесушитель замысловатой формы поддерживал идеальную температуру. Это был оазис, мир вдали от обыденности, где даже мельчайшие детали были доведены до совершенства.

Дверь наконец открылась, и Альфонсо вошёл. Он запер дверь и, когда повернулся, я прижала его к раковине и начала расстёгивать его ремень.

Он снова заговорил по-итальянски, и я уже устала его отчитывать. Я впилась в него поцелуем, а мои пальцы были заняты тем, что расстёгивали его джинсы. От него восхитительно пахло, когда я стягивала джинсы с его задницы. На самом деле это было не так уж сложно.

Его член натянул трусы, и я опустилась на колени, стягивая их с него. С его губ сорвались ругательства. Сегодня я была жадной: схватила его член и крепко сжала у основания, прежде чем обхватить его губами. Я ласкала его, как леденец, а с губ моего мужа срывались стоны и кряхтение.

Он схватил меня за волосы и начал трахать меня в рот, как в прошлый раз. Разница была лишь в том, что он не был таким глубоким, как раньше. Я регулировала темп и толчки, крепко обхватив его основание. Я сосала сильнее, и звуки, которые срывались с губ моего мужа, были музыкой для моих ушей. Он взорвался мне в рот, и это был единственный раз, когда я взяла его глубоко. Сперма потекла по моему горлу, а когда он кончил и обмяк, я встала и поцеловала его в губы.

— Это было потрясающе, — сказал он и поцеловал меня в ответ.

Наш поцелуй был коротким, но страстным, после чего он отстранился. Не говоря ни слова, он схватил свой ремень и обмотал его вокруг моего запястья, прохладная кожа ремня коснулась моей кожи. Не сводя с меня глаз, он взял мою вторую руку и соединил её с первой, крепко связав их, а затем обмотал ремнём оба запястья.

— Что ты делаешь? — растерянно спросила я.

— Кое-что новенькое, — соблазнительно произнёс он и, сняв джинсы и трусы, повёл нас обоих к стене.

Я прислонилась к ней спиной, и Альфонсо подтянул ремень выше, приподняв меня на цыпочки, а затем зацепил его за крючок, который находился абсурдно высоко, почти вне досягаемости. Было приятно чувствовать натяжение. Его пальцы нашли пуговицу у меня на шее, он расстегнул её, и комбинезон сполз до талии. Затем он стянул комбинезон с моего тела. Следующим был мой бюстгальтер, и когда моя грудь выскользнула из чашечек, он крепко сжал одну из них. От его прикосновения с моих губ сорвался стон. Тёплые губы обхватили мой твёрдый сосок, и я ахнула.

Его тёплое дыхание, соприкасающееся с моей набухшей плотью, усилило возбуждение, которое нарастало у меня между ног. Он не стал снимать с меня трусики, пока ласкал мою грудь. Сильные руки скользнули вниз по моему телу, его ногти впились в мою кожу с собственническим напором. Я вскрикнула от боли, но какая-то часть меня отчаянно хотела большего. Он перестал царапать меня и, добравшись до края трусиков, просунул руку внутрь. Его палец скользнул между моими складками и нащупал мой клитор.

У меня закружилась голова от чистого экстаза, когда я попыталась раздвинуть ноги, но это было почти невозможно, когда пытаешься удержаться на цыпочках.

— Ты такая чертовски мокрая, — тихо похвалил он меня.

— Это из-за тебя я мокрая, — сказала я и с трудом сглотнула.

Он улыбнулся и быстрее провёл пальцем между моих складочек.

— Моя идеальная маленькая беглянка, — пробормотал он. — Всегда мокрая. Всегда жаждущая моего члена.

— Чёрт, — прошептала я.

— Тебе нравится? — Его шёпот был таким же мучительно-соблазнительным, как и то, что я висела на крюке в ванной его частного самолёта, а моя кожа пылала. — Каждое грязное слово с моих губ заставляет эту тугую маленькую киску сжиматься вокруг моих пальцев.

Я кивнула, чувствуя, как напрягаются мои руки, а кровь в них замедляется. Но я скорее потеряю чувствительность в руках, чем попрошу его остановиться. Я ненавидела себя за то, что с трудом открывалась перед ним. Но мои ноги словно налились свинцом, и я не могла не чувствовать себя идиоткой, когда безуспешно пыталась ими пошевелить, чтобы дать ему больше пространства.

Он снова заговорил по-итальянски. Это прозвучало как предупреждение.

Мне это понравилось.

Наконец он опустился на колени и стянул с меня трусики. Его язык проник в моё лоно, лаская складочки и всё сильнее надавливая на клитор. Я прикусила губу, и из моего горла вырвались непристойные звуки. Он раздвинул мои ноги и закинул их себе на плечи. Я хотела закричать, когда он уткнулся лицом