(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале Страница 37

Резко торможу.

Глава 44

Мне лучше уйти… правда, лучше уйти. Но я не могу сдвинуться с места. Стопы словно приросли к полу, а мышцы задеревенели.

Саша не мог… он не мог…

Да, блин! Что у меня в голове? Почему я оправдываю мужа?

Все он мог! Я же слышала по телефону, как… Но с двумя разными женщинами…

Прикрываю глаза. Такое чувство, что тысячи иголок пронзают и без того израненное сердце. Как бы я не пыталась отгородиться от мужа… как бы не пыталась избавиться от чувств к нему, что-то теплое к Саше все равно живет во мне. Возможно, это воспоминания о нашей когда-то счастливой семье. По крайней мере, я надеюсь на это. Потому что если нет, то остается только один вариант. А любить человека, который тебя предал… больно. Так больно, что дышать удается через раз, вдобавок растерзанная в клочья душа не перестает кровоточить.

Не знаю, сколько стою на месте и не двигаюсь. Скорее всего, секунды, а кажется — часы. Но, в итоге, понимаю, что я должна знать! Просто должна знать, насколько низко пал Саша. Я должна знать, спал ли он еще и со своей секретаршей? Должна, чтобы наконец вырвать его из своего сердца!

Возможно, это поможет окончательно избавиться от чувств к нему.

Глубоко вздыхаю, игнорирую жжение в груди, разворачиваюсь.

Быстро сокращаю расстояние между собой и ресепшеном, наваливаюсь на стойку и заглядываю в глаза Лизе.

— Ты спишь с моим мужем? — выпаливаю, пока не передумала.

На лице брюнетки мелькает шокированное выражение, но оно быстро заменяется коварной улыбкой.

— А разве вам есть до этого дело? — Лиза откидывается на спинку офисного стула и заправляет волосы за ухо. — Как я поняла, вы с Александром Романовичем собираетесь разводиться, — чуть склоняет голову набок.

По телу проносится дрожь, когда я слышу о разводе. На самом деле, я думала об этом, но потом решила, что официальное расставание с мужем — не первоочередная задача. Его можно отложить до лучших времен. Сейчас есть куда более важные вопросы, которыми нужно заняться. Например, мое выздоровление. Конечно, в нашем с Сашей случае, развод неминуем, но это не значит, что какая-то секретарша может так легко о нем говорить. Поэтому решаю сыграть в дурочку.

— С чего ты это взяла? — натягиваю на лицо самое невинное выражение, которое только есть в моем арсенале.

Лиза на мгновение теряется, но не проходит и секунды, как выпрямляться в кресле. Ставит локти на столе, сцепляет пальцы перед собой, кладет на них подбородок.

— Думаете, я не вижу, что последние полгода вы совсем не уделяете мужу внимание? — выгибает идеальную черную бровь. — Александр Романович даже ночует в основном на работе, — закатывает глаза.

— И это повод для развода? — произношу вроде бы спокойно, хотя горло словно тиски сдавливают.

Девушка смотрит на меня с прищуром.

— Он вам изменяет! — заявляет с самодовольством.

Внутри все стягивается в тугой узел. Слабость, которая давно стала моей спутницей, усиливаются. Но я не позволяю себе сдаться. Не сейчас. Не перед наглой девицей, которая, явно, забыла, что такое правила приличия, и не знает слово “субординация”.

— Если ты про рыжулю, то я в курсе, — вкладываю в голос столько равнодушия, сколько только удается найти внутри себя.

Лиза сводит брови к переносице, поджимает губы.

— Вы про Анну, что ли? — еще сильнее хмурится, после чего хихикает. — Эта баба шастает за вашим мужем, как собачонка на привязи. Едва ли не жопу Александру Романовичу лижет, — кривится. — Но у них никогда ничего не было. Надо было только слышать, как Александр Романович вчера вечером ее отчитывал… все посетители разбежались со словами, что заглянут как-нибудь потом. Анна тоже быстро ускакала в закат… вся в слезах и соплях, — девушка злобно усмехается.

Пропускаю последнюю фразу мимо ушей. Меня больше интересует другое.

— Откуда ты знаешь, что у Саши с рыжулей ничего не было? — дыхание спирает в груди.

— Я все знаю… — в глазах секретарши появляются огоньки превосходства, — и все для него делаю, — добавляет многозначительно.

— Все? — впиваюсь ногтями в ладони, жду.

Лиза не отвечает… словами. Вместо этого расправляет плечи, открывает рот, образуя букву “О”, и трогает кончиками пальцев уголков губ. Сразу понимаю, какие услуги девушка оказывает мужу. Тошнота снова подкатывает к горлу. Становится жутко противно. Хочется убраться подальше от офиса мужа, но я не могу просто так уйти. Не могу проявить слабость.

— Какая же ты глупенькая девочка, — качаю головой. — Могла бы найти нормального парня, выйти замуж, родить детей и быть счастливой, — по телу прокатывается дрожь, потому что озвучиваю свою мечту, которая разрушилась прямо на глазах. — Но вместо этого, выбрала быть дыркой для слива напряжения, — мои слова звучат жестко, и я это прекрасно понимаю. Но по-другому с такими, как Лиза, нельзя. Хотя не думаю, что мой пинок наставит ее на путь истинный, но все равно добавляю: — Спроси у Саши, что ты для него значишь. Могу поспорить, он ответит: “ничего”, а вдобавок еще и уволит тебя. Насколько ты уверена в своей незаменимости? Готова рискнуть?

Все краски сходят с лица секретарши. Она становится похожей на призрака. По идее, я должна ликовать. Но, на самом деле, мне жаль девушку. Не знаю, на что она рассчитывала, вот только, явно, не думала быть использованной.

Хотя… какая мне, собственно, разница? Я узнала все, что хотела, теперь можно уходить с чистой душой.

Разворачиваюсь, направляюсь к лифтам. Успеваю лишь нажать на кнопку вызова, как мне в спину прилетает:

— Даже если вы правы, думаете, Александру Романовичу нужна немощная жена?

Желудок ухает вниз.

“Она знает?” — моментально вспыхивает в голове.

Становится не по себе. Хорошо, что я быстро возвращаю возможность нормально мыслить. Конечно же, секретарша мужа будет знать о моей болезни или, по крайней мере, догадывается о ней. Все-таки девушка занимается составлением расписания Саши, в которое, скорее всего, вносятся его поездки в больницу, для которых нужен водитель.

Впрочем… неважно.

Двери лифта разъезжаются. Захожу в кабинку, разворачиваюсь, заглядываю в глаза Лизе.

— Может, я и больна, но достоинство еще не потеряла, — тянусь к панели с кнопками, нажимаю на единичку. — А ты?

Еще мгновение наслаждаюсь вытянутым выражением лица Лизы, после чего опираюсь на стену сзади и прикрываю глаза. Шум в ушах становится сильнее, ноги подкашиваются. Хватаюсь за металлический поручень, чувствую холод, проникающий в тело через ладони. Где-то отдаленно раздается хлопок,