Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис Страница 37

Номер был меньше варшавского: одна спальня, гостиная с двумя диванами и кухонькой, окно выходило на замёрзший канал. Сойдёт.

Я свалил сумку на кровать и сразу же пошёл в ванную, брызгал холодной водой по лицу, оттирая кровь из-под ногтей. Голос Виктора ещё жужжал в голове, но я загнал его прочь, как и всё остальное.

Я поймал своё отражение в зеркале. Пустые глаза. Потрескавшиеся губы. Кожа бледная, тень на тени, старение шло быстрее, чем должно было. Я выглядел человеком на краю — потому что был им.

Я сунул руку в карман пальто и достал маленький стеклянный флакон, наполовину пустой. Раздробленный окси. Достаточно, чтобы приглушить края. Высыпал порошок на тыльную сторону ладони, втянул резко и выдохнул медленно. Жжение обожгло нос и осело в груди, как ложный покой.

Остальные уже не комментировали, когда видели, как я это делаю. Просто отводили глаза, будто жалели меня к чёрту. Я вышел в гостиную, протирая ладонью глаз.

— Завтра надо найти Валерию, — сказала Лаура. Она свернулась в углу дивана, ноутбук на коленях, пальцы бегали по клавишам.

Нико бросил мне бутылку воды.

— Норм?

Я кивнул, сделал медленный глоток.

— Всё ближе, — пробормотал я, глядя в окно на лунный город за стеклом. — Она здесь. Я знаю.

— Она здесь, — тихо повторила Лаура. — Мы её найдём.

Я не ответил. Просто уставился в тёмный горизонт и представил, как рву этот город камень за камнем, если придётся, чтобы вернуть её домой.

Завтра охота начнётся снова. А сегодня я стоял у окна и слушал тишину. Руки дрожали, требуя новой дозы. В голове кричал её голос.

ГЛАВА 13

АДЕЛА

(упоминание сексуального насилия)

Время растаяло в бесчувственную дымку натянутых улыбок и пустых кивков. Я перестала сопротивляться. По крайней мере, так им казалось. Уэйлон любил, когда я была тихой. Ещё больше он любил, когда я шептала «да, сэр» без подсказки, когда опускала глаза и позволяла ему проводить рукой по щеке, словно я была его питомцем. Райли это тоже нравилось. Он ухмылялся, доволен, повторял Уэйлону снова и снова, что я «наконец учусь».

Я действительно училась.

Изучала каждый уголок этого поместья, каждую рутину. Каждую смену охраны, каждую запертую дверь, каждый взгляд, брошенный людьми Уэйлона, когда они думали, что я не смотрю. Покорность дала мне время. Сохранила мне жизнь. Но это не означало, что я сдалась. Даже близко.

Просто теперь это было иначе. Я держала всё внутри. Контролировала. Я намеренно сжималась, превращая ярость в оружие, которое в конце концов убьёт его. Он не знал, что я запоминаю, смотрю и считаю каждый, мать его, шаг до выхода.

Я сидела у туалетного столика, волосы касались плеч, кожа бледнее, чем я помнила. Я выглядела призраком той женщины, какой была раньше, но глаза в зеркале оставались острыми. Этого он у меня ещё не отнял. Пока.

Дверь скрипнула. Уэйлон не выкрикнул приказов. Ему больше это было не нужно. Я поднялась медленно, пошла к нему с опущенным подбородком, сложив руки перед собой — словно идеальная маленькая игрушка, которую он думал, что создал.

Он провёл костяшкой пальца по моей челюсти.

— Вот она, — пробормотал. — Мой трофей.

Я не дрогнула. Лишь слегка склонила голову и подарила мягкую улыбку.

— Что бы ты хотел, чтобы я сделала сегодня?

Он тихо рассмеялся.

— Господи, я красиво тебя уничтожил.

Ты не уничтожил меня. Я сама разбила зеркало, а ты слишком глуп, чтобы заметить осколки у своих ног.

— Сегодня я беру тебя на встречу, — сказал он, крепче сжав мой подбородок. — Я хочу, чтобы они увидели, что я сделал. Чтобы они увидели, как ты смотришь на меня так же, как раньше смотрела на него.

Кровь в жилах застыла.

Рэйф.

Он всё ещё жил в каждом моём сердечном ударе. В каждом вдохе. Каждую секунду я держалась только потому, что знала: он там, убивает на пути ко мне.

— Да, Уэйлон, — мягко ответила я.

Я увидела вспышку удовольствия на его лице, потом снова повернулась к зеркалу — отражение послушной куклы.

К счастью, этот ублюдок оставил меня в покое почти на весь день. Только после ужина Райли принёс смену одежды. Ведь, разумеется, я не могла идти на встречу в серых спортивных шортах и кружевной белой майке, которая ничего не скрывала.

Чёрное платье, которое они велели надеть, было тесным, неудобным и явно выбрано Уэйлоном. Оно обтягивало рёбра, скрывая синяки под тонким шёлком. Запястья оставались свободными только потому, что он хотел похвастаться мной, а не потому, что доверял.

Я шла за ним, как дрессированная собака. Держала голову низко, а Райли каждые несколько минут бросал на меня резкие взгляды.

Комната для встреч находилась в восточном крыле. Длинные панели дуба украшали стены, между которыми висели оленьи головы и масляные картины, стоившие, вероятно, дороже человеческих жизней. Стол тянулся почти через всю комнату, застланный льняной скатертью, уставленный бокалами из хрусталя, тёмным алкоголем и клубами дыма.

Они уже ждали нас — восемь, может, девять мужчин, все в костюмах или пальто. Их грязные, жадные взгляды скользнули по Уэйлону, а затем остановились на мне.

Кто-то хохотнул. Один свистнул.

Уэйлон их не одёрнул. Он улыбнулся.

Я не узнала никого из тех, кого видела на прошлых встречах. Сегодня он показывал меня многим влиятельным людям из мира Рэйфа. Он хотел, чтобы они знали: он «поставил Рэйфа на колени». Но на самом деле он подписывал себе смертный приговор. Один из этих людей заговорит, когда Рэйф доберётся до него. И тогда найдёт меня. Уэйлон был просто идиотом.

Его эго станет его гибелью.

— Господа, — сказал он. — Сегодня я принёс немного вдохновения.

Он притянул меня к себе за талию. Я осталась неподвижной, даже когда его пальцы сжали мои больные рёбра.

— Вот эта, — он поднял мой подбородок. — Эта раньше принадлежала Рэйфу Вону.

Это подействовало. Несколько человек подались вперёд. Один выругался.

— Чушь, — пробормотал мужчина с кривым носом. У него были светлые волосы, карие глаза и шрам над левым бровем.

Улыбка Уэйлона расширилась.

— Всё верно, Парви. Я вырвал её прямо из его мира. Сломал по кускам. Пришлось потрудиться, но теперь она встаёт на колени по одному слову. Она хорошая девочка.

Смех разнёсся по столу — грубый, хищный. Я стояла неподвижно, дыша неглубоко, позволяя