Развод. Свободное падение - Лана Полякова Страница 37

И так получилось, что Роман в результате так и подвис с протянутой для прощания с сыном рукой. Это было… пронзительно. И очень показательно.

Да, дети продолжат общение с отцом. Но былой душевности не будет. Во всяком случае, в ближайшее время, так точно!

— Ася! Может, ты разблокируешь мой номер? И спасибо за врача-реабилитолога! Я благодарен тебе, — проговорил Роман, явно желая продолжить фразу, но я перебила его:

— Может, и разблокирую, если ты не будешь мне надоедать звонками.

И побежала догонять уже ушедших к краю корпуса детей.

Стоило немного отойти от входа и скрыться с глаз Романа за поворотом парка, как разговор детей стих сам собой. Дочь молча пыхтела, пока мы не уселись в машину, — а там не выдержала:

— Мама! Я думала, что он весь больной, лежит там беспомощный и одинокий! А он! Вполне себе доволен жизнью! Улыбается! Разговаривает, как ни в чём не бывало, и даже шутит! Как так?

Она высказывала мне свои обиды, сдерживая слёзы. Это было больно.

— Аришк, папа восстанавливается и это хорошо — размеренно и, стараясь сохранять спокойствие, заговорила я, — Он сильный и в целом, здоровый мужчина. Он будет работать, смеяться, встречаться с друзьями, подругами. Возможно, найдёт себе любовь и женится. Что тебя возмущает?

Дочь громко сопела, отвернувшись к окну, сжимая подрагивающие губы.

— Милая, не держи в себе, скажи мне, что так сильно тебя задело? — попросила, повернувшись к ней и мягко трогая за руку.

— Он нас бросил, и ему хорошо! — выпалила Аришка, поворачивая ко мне лицо с глазами, полными слёз.

У меня засвербело в носу и захотелось обнять несчастного ребёнка, так несправедливо обиженного жизнью. Я погладила доченьку по руке и спросила как можно мягче:

— А должно быть плохо?

Она вспыхнула, вся моментально покрываясь румянцем, и проговорила, закрывая лицо ладонями:

— Не знаю! Но мне, нам же плохо! Он сделал нам всем больно, а сам шутит!

И всхлипнула.

Артём закатил глаза, и я зыркнула в его сторону. А он отвернулся к окну, делая вид, что его наш разговор не касается. Вот совсем не интересен…

— Аришк, знаешь, как я на него злилась! До темноты перед глазами. Но потом, со временем, я отпустила свою обиду. Поверь мне, Роману намного хуже без нас. Просто потому, что мы остались семьёй. Мы — вместе и поддерживаем друг друга. Всегда выслушаем и всегда рядом. А он остался один. Без таких прекрасных нас.

— И ты зря думаешь, что ему не больно. В больницу же он попал не просто так. — добавила, подаваясь ближе через сидение к кинувшейся ко мне, обниматься Аринке.

— Ну, поехали уже, что ли, — проворчал Тёмка, — развели здесь болото. Страдает — не страдает. Плевать! И без этого есть чем заняться, а не выдумывать за других их эмоции.

Я улыбнулась своему взрослеющему сыну и, повернувшись, тронулась с места. И верно — впереди много дел, прорва событий и проблем. Некогда печалится о Романе. Развелась — так развелась!

Когда уже вывернула на шоссе, очнулась и спросила:

— Ребят, а на встречу-то поедите? Куда вас подвести?

— Мам! Ну, какая встреча? Ты что? Я всё придумала! — звонким голосом призналась Арина и фыркнула.

— Она думала, что отец начнёт ей запрещать и возражать, как раньше. — Подал голос Артём, продолжая, — надеялась, высказать ему на это, что он не имеет права, что все свои права на её воспитание он потерял, когда отказался от нас. И когда так расстроился, что мы ему родные, и от расстройства попал в больницу.

Но отцу теперь, вероятно, всё равно, куда и с кем мы едем. Или, больше похоже на то, что он готов потакать любым нашим капризам, чтобы вернуть расположение.

— Принцесса? Тебе не хочется новый телефончик? — хмыкнул Тёмка, немного помолчав.

— Не такой ценой. Мне и старый не жмёт пока ещё, — фыркнула Аришка в ответ.

Глава 45

В начале сентября Роман в первый же свой рабочий день поймал меня на выходе из здания офиса. Вечерело, и я торопилась домой. Дети, хотя им уже немало лет, но всё же ещё не совсем привыкли к новой школе и к новому режиму. Нам всем было сложно, впрочем, как всегда в сентябре.

Поэтому, встретив бывшего мужа, я, мягко говоря, не обрадовалась.

— Асенька, подожди минутку! — шагнул он ко мне наперерез, не давая возможности избежать общения.

Роман выглядел неплохо. Реабилитация действует, и явный, видимый результат работы с врачом очевиден. Если не знать, что с ним случилось недавно, то можно решить, будто Роман просто устал. Но я заметила, как он чуть подволакивает всё-таки ногу.

Подняла взгляд выше и споткнулась, обожглась о его глаза. Они горели беспокойством и желанием. Роман по-прежнему смотрел на меня, как на собственную жену!

— Ты больше не работаешь в своём отделе? — спросил Роман.

— Нет. Я перевелась в другое место. Мне некомфортно было работать рядом с твоей любовницей, — спокойно ответила, сразу задавая нужный акцент нашей встрече и с тайным удовольствием отмечая, как бывшего мужа перекосило от упоминания его профурсеток.

Роман резко выдохнул, опуская глаза, и с отчаянием, проговорил:

— Да какая любовница, Ась? Так…

— Подумаешь, покувыркались в семейной кровати, ведь неважно, что это квартира детей. И какая мелочь — прокатились вместе на отдых. Да итак, серёжки-браслетики и всякая мелочёвка в подарочках. Ерунда и глупость. Так, подростковый бунт пятидесятилетней деточки, — без эмоций, спокойно перечисляла я, глядя в глаза бывшего мужа.

Замечая, как он темнеет лицом от моих слов и, не выдерживая, прерывает меня:

— Прости. Забудь это, Ась! Как страшный сон, как наваждение или болезнь.

Я сделала шаг вперёд, намекая, что не намерена обсуждать прошлое. Не вижу смысла. Мне в общих чертах ясно давно, а ворошить и выискивать причины — на это есть психотерапевты. Пускай к ним обращается. Не моя проблема!

— Асенька! Разреши проводить тебя?

Ага, и узнать, где мы живём? Не такая и тайна, в сущности, но раскрывать место нынешнего обитания своими руками мне не хотелось.

— Роман, я опаздываю. Дети ещё не совсем привыкли к новому месту жительства. И я устала после работы. Ты очень не вовремя со своими разговорами, в которых лично для меня нет никакого смысла, — вздохнув, сказала, стараясь сохранять спокойствие, и продолжила, — извини, но я тороплюсь!

— Когда ты сможешь? Нам нужно поговорить. Пожалуйста! — Роман раздражённо сунул руки в карманы брюк и, насупившись, смотрел на меня, прожигая взглядом.