На грани развода - Марика Крамор Страница 37

сказать, в какой момент все сломалось. Но я больше не хочу. Я не хочу, чтобы Кирилл вырос таким, как Женя. Я больше не хочу быть рядом с таким мужчиной. И принадлежать ему. Не хочу. Я знаю, что ты очень рад в душе… но можно тебя попросить не радоваться слишком громко?

— Ты ошибаешься, дочка, — папа обнимает меня и целует в висок. Прижимает к себе. А мне так тепло и спокойно в его руках, на коленях. Как будто время повернулось вспять. — Мне всегда плохо, когда плохо тебе и я ничем не могу помочь. А оградить не получилось, ты меня отказывалась слушать. Знаешь, — выдыхает рвано, глядит в потолок, — может быть, я иногда и давил на тебя слишком сильно, но это только потому, что пытался вразумить. Понимаешь? Мне всегда кажется, что ты ещё такая маленькая. Ты ж для меня, как раньше, вот такая, — его ладонь тянется вниз, замирая в полуметре от пола. — Только-только пошла, ещё на ножках покачиваешься. А годы пролетели, и ты уже вон какая. Взрослая. Красивая. Тебе мужчины вслед смотрят.

— А у тебя, как всегда, чешутся ладони.

— Да! — с возмущением. — Ещё как чешутся.

— Можно тебя попросить…

— Да не буду, не буду, — нехотя выжимает из себя.

— Я серьезно!

— Не буду я твоего кладовщика трогать! Но за замужней дамой ходить, Катюнь…

— Мы просто общаемся. И я не готова сейчас этим делиться.

— Да, а этот твой недоделанный куда смотрел?!

— Папа!!!

Вскакиваю тут же с его колен.

— Его с работы хоть ещё не турнули?! — в темных глазах плещется возмущение. — А то стыдоба-позорище будет!

И тут папочка осекается. И смотрит на меня несколько странно. Тут же закрывает рот.

Секундочку…

Я меняюсь в лице и с подозрением в голосе тяну:

— Паааап…

— Слушай, Катюнь! А давай я вечером за мамой заеду и Кирюху сразу заберу? Пусть у нас побудет до воскресенья.

— Я подумаю, — чеканю каждую букву. — А что там насчёт Жениной работы?

— А я откуда знаю?! У меня своей вагон! Вон у этого белобр… — под моим тяжёлым взглядом он прокашливается и таки называет имя Вилана, — уточни! Постоянные косяки то там, то тут.

— Я не про это спросила!

— Катюнь, давай расходиться уже. Реально работы вот так, — двумя пальцами касается горла.

— Это ты Женю в банк устроил? — упираюсь ладонями в стол и понимаю, что лицо начинает пылать от неудержимых эмоций.

У отца покерфейс. Вот вообще ни один мускул не дрогнул.

— Я?! Я вообще не при делах! Ты мне запретила лезть!

— Хватит изворачиваться! Да или нет?

— Нет! Он… — отец громко сглатывает и прячет руки под стол, — сам…

— Все ясно.

Хватаю сумочку со спинки стула.

— Ты опять влез, — направляюсь к двери.

— Но тебе же легче стало!!! — срывается на крик. — Нет бы спасибо старику сказать! Я для тебя, между прочим, старался! Чтобы увалень твой хоть как-то расшевелился!

— Большое! СПАСИБО!

Как хочется дверью хлопнуть, но я заставляю себя обернуться и, раздраженно приблизившись, все-таки поцеловать папу в щеку, чтобы тут же выскочить из кабинета, коротко попрощавшись.

Глава 32

ВИЛАН

«Ну батя у тебя, конечно…»

Рвется наружу, но я предсказуемо проглатываю неуместное замечание, включая правый поворотник.

У меня только один вопрос: как это Амран (!), и с Катиным павлином сроднился?!

На всякий случай я и этот вопрос проглатываю.

За Катей заехал в офис, от Лиды получил родственный поцелуй в щеку и предложение выпить кофе.

От последнего отказался, ненавязчиво намекнув, что распивать некогда, мягко вытянул из Катиных рук блокнот и галантно протянул ей ладонь.

— Можешь не стараться, у тебя все на лице написано, — прилетает ехидное замечание.

А я, притормаживая перед светофором, вдруг ловлю себя на том, что неосознанно поглядываю на женские коленки. И все ещё помню, как их совсем недавно наглаживал один зализанный индюк.

— Так уж и все? — отвечаю насмешливым взглядом.

— Извини за папу. Он всегда очень остро реагирует.

— Как только замуж тебя отдал.

Трогаемся. А улыбку с лица Кати сдувает как не бывало.

— Ооо, это было непросто.

— Поделишься?

— Да там в ход шло все что возможно: и угрозы, и уговоры, и подкуп. Папа моего мужа терпеть не может.

Что-то методы убеждения Амрана подхрамывают, — ехидничаю про себя.

— Сейчас он, наверное, счастлив?

— Я не настолько откровенна с ним, чтобы рассказывать подробности, но он больше шокирован, чем счастлив.

— Ты сейчас что решила? Разводишься или съезжаетесь?

Простой и элементарный вопрос, но раньше я особо не стремился его прояснять. Потому что меня не касалось.

Оно и теперь не касается, и это очень расстраивает. Потому как очень бы хотелось, чтобы было наоборот.

— Сойтись и найти общий язык уже не получится. Будем разводиться…

— А муж в курсе? — все ещё мелькает перед глазами сцена на футболе.

— Чувствую, разговаривать придется долго. У нас же сын. Просто разбежаться не получится. Кирилл очень привязан к Жене. Страшно представить, как он отреагирует, — делится Катя своими страхами, а я думаю о другом: страшно представить, как Кирилл отреагирует на меня. Явно будут проблемы.

Жаль пацана. И там горько. И тут сложно.

— А ты? — обезоруживает с ходу. Как у неё это получается? И мягко, ненавязчиво. И одновременно резко и прямо в цель. Кате нужна конкретика. — Признавайся! Все ещё скучаешь по Насте, мм? — артистично прищуривается.

Вопрос сильный. Морально, конечно, было тяжело смириться с тем, что Настя после стольких лет от меня просто ушла. Но… надо признаться честно: у нас часто были конфликты. Из отношений давно ушла лёгкость и взаимопонимание. Проблемы наваливались и, казалось, были неисчерпаемы. Настя частенько срывала на мне плохое настроение, я на это реагировал соответственно…

Наверное, у нас с ней уже был тупик. Наверное, так и нужно. Катя вон тоже от своего недомужа уходит. И я же ее не осуждаю. Потому что ей с ним плохо. Стоило ли держать Настю, если ей с другим лучше?

Сожалею лишь об одном: что не отпустил с первого раза. Что бился головой об стену, за которой была пустота.

Бывшей в моих мыслях почти не осталось… так что же мне ответить на вопрос «скучаю ли я по Насте?»

Нет. По Насте не скучаю. Это иррационально. Но я скучаю по ощущению, что я кому-то нужен. Я не привык что-то делать для себя. Потому как это не вставляет. Стараться для кого-то другого, когда тебя по-настоящему ценят и дорожат, кого-то радовать и заставлять улыбаться снова и снова — вот что такое настоящий кайф.