Развод. Я тебя забираю - Уля Ветер Страница 37

― Сонь, мне действительно стыдно за тот поступок. Прощения мне нет, я согласен. Мне жаль, что я так с тобой поступил.

― Ты сожалеешь только о том так скажем инциденте?

Я сложила пальцы в замок и выдохнула. Не хотела показывать волнение, но не получилось. И сама на себя злюсь за это. не понимаю свою реакцию. Хотя, после того, что тогда произошло в больнице, вполне себе объяснимая реакция.

― Я любил тебя все эти годы, Сонь. Ты меня так и не смогла полюбить. А мне хотелось ребенка. Своего, родного.

― Да, я знаю, что Настя для тебя совершенно чужая. Мне обидно, но судить тебя я не стану. у каждого свои чувства и эмоции. Но мне жаль, что ты не был со мной честен. Я бы поняла и приняла. Но не вот так, за спиной, обманывая меня столько лет.

― Я боялся, что ты уйдешь.

Я прикрыла глаза и медленно покачала головой.

― Бояться нужно было не тебе. Это я боялась, что ты меня бросишь и оставишь одну с ребенком. Я боялась, что сама не потяну все это. Но предательство это не только больно, но и сложно. Только знаешь, Вить, ты сделал меня сильнее. И я благодарна тебе за все. Правда. Особенно, за первые годы нашей совестной жизни.

― Как Настя?

Прикусив губу, я улыбнулась и снова посмотрела на мужа.

― Сдает анализы. У нее скоро операция.

― Правда? Так быстро?

― Да. И я очень этому рада. Хочу, чтобы она жила нормально.

― Я рад. Знаю, как ты ее любишь. Нужна какая‐то помощь?

Я медленно покачала головой, понимая, что действительно ничего ненужно.

― Все есть, спасибо. Ты лучше позаботься о своей дочери, ладно? Уверена, она нуждается в тебе.

― Ты права. Моя малышка прооперирована, и понадобится не мало времени для восстановления.

― Желаю ей скорейшего выздоровления.

― Сонь…

― Что? ― выгнула бровь, с интересом собираясь услышать, что он хочет мне сказать.

― Я хочу, чтобы ты была счастлива.

― Спасибо, Виктор. Я буду счастлива, как только моя девочка будет со здоровым сердцем.

― Я понимаю, но тебе нужно еще и женское счастье.

Я прищурилась, удивленно глядя на мужа. Это его слова? Он говорит мне?

― Возможно, ты встретишь мужчину… которого сможешь полюбить. Уверен, он будет очень счастливым человеком.

Я пожала плечами. Говорить ли ему про Макса я не знала. Скорее боялась реакции. Вдруг его снова перемкнет, и он передумает желать мне личного счастья? Нет, лучше промолчу.

― Скажи, Вить, ты разлюбил меня?

― Мне сложно ответить на этот вопрос. Единственное, что я знаю точно, это то, что я хочу быть со своей дочерью. Я ей очень нужен.

А вот здесь я не сдержалась и улыбнулась.

― Я поддерживаю тебя в этом. Ты действительно очень нужен своей дочери.

И не знаю, так бы я реагировала на его слова если бы у меня не было Макса, но одно знаю точно, ребенок не должен страдать во вине взрослых.

― Сонь, я хочу развестись.

Я сглотнула, глядя на мужа круглившимися глазами.

― Правда?

― Да, развестись, и жениться на Лене.

Некоторое мгновение я смотрела в его глаза и пыталась отыскать там грусть на эти слова. Но если она в них и была, то только от нашего расставания. И сейчас я понимала, что у меня нет причин удерживать его. Нет причин, чтобы просить остаться.

― Я согласна.

― Ты не злишься?

Я смотрела в его глаза и медленно качала головой. Больше не на что злиться.

― Вить, несмотря на нашу последнюю встречу, ты очень много для меня сделал. Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь и жизнь Насти. Ты для меня не чужой человек. Ты меня тоже прости, что не смогла стать любящей женой. Сердцу не прикажешь. Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

― Буду. И ты будь.

― Когда‐нибудь обязательно.

― После операции Насти, ― повторил он мои слова, сказанные ранее.

Я кивнула и жестом руки подозвала официанта.

― Можно капучино?

― Конечно.

Дождавшись, когда мы снова останемся одни, я посмотрела Виктору в глаза и сцепила перед собой пальцы в замок.

― Ты нервничаешь. Что тебя еще тревожит?

― Недавно мне пришло сообщение на телефон. Там говорилось про моего отца.

― Про отца? ― удивленно уточнил Виктор, хмуря брови. ― От кого сообщение неизвестно?

― Нет. Сказали, что знают кто его убил.

― Хочешь сказать, что машина была неисправна по чьей‐то вине?

Я пожала плечами.

― Не знаю. Как я могу верить сообщению от анонима? Но осадок, конечно, остался. Да и сам знаешь, странная та история с тормозами.

― Да, я помню, что его машина была только после техобслуживания.

Официант принес кофе, и оставив его на столе, быстро исчез.

― Именно. Только я не понимаю кому мог мешать мой папа? И кто об этом может что‐то знать?

― Я удивлен подобной новости. Напишешь мне номер? Я проверю, возможно удастся найти человека, на которого он зарегистрирован?

Я покачала головой, поднимая чашку и делая глоток вкусного капучино.

― Номер скрыт.

― Уроды. Больше ничего не присылали?

Я снова покачала головой и вздохнула. Вся эта ситуация очень напрягала. Я боялась, что‐то решит подпортить мне жизнь. И особенно боялась на Настю.

― Еще один момент был. В клинике Максима Настю отключили от приборов. Она чуть не погибла.

Виктор напрягся и уперевшись в стол, подался вперед

― Никто не мог забыть включить их?

Я с грустью улыбнулась подобной мысли.

― Нет, Вить.

― Камеры?

― Я с новостью об операции совсем забыла об этом. Знаю, что это глупо с моей стороны…

― Не вини себя. Ты на стрессе.

Я была благодарна ему за понимание. И удивлена, что он изменил свое мнение с последней нашей встречи. Я очень этому рада. Мне бы не хотелось, чтобы в будущем мы враждовали. После всего, что было между нами и сколько Виктор сделал для меня и Насти.

― Большую часть времени это действительно так. Но Максим… ― я осеклась, понимая, что проговорилась.

Не хотела посвящать Виктора в наши с Максом отношения, а тут взяла и ляпнула. Кто же станет называть доктора просто по имени, если вас ничего