Зараза, которую я ненавижу (СИ) - Ксюша Иванова Страница 36

Это реально так выглядит? Жесть! Вот не надо было! Не надо было правду ему говорить!

— Понимаешь, — вдруг перехожу на ты, и глядя в окно за его плечом, говорю правду до конца. — Я когда на работу на новое место пришёл, встретил там женщину… Свою женщину. Я её пять лет назад потерял. Долгая история. Расстались по-глупому. А тут вхожу и вижу — она! Меня накрыло так, что я бы даже если и захотел, на другую бабу не смог… Люблю её. Пять лет только о ней думал.

— Блять, во у тебя «Санта-Барбара»! — усмехается следак, протягивая мне сигарету.

С наслаждением закуриваю.

В дверь заглядывает тот самый Женя.

— Ещё пять минут, Жень! — с нажимом говорит Сергей Николаевич.

Женя с тяжёлым вздохом исчезает.

— Дальше! — с азартом, как будто слышит что-то очень захватывающее, требует он.

— А что дальше-то?

— Ну, твоя тебе ответила взаимностью?

— Да. Всё нормально у нас. Оказывается, она дочку родила от меня. А я и не знал.

— Ёшкин кот, реально сериал о любви! Так все-таки что с девчонкой-то этой, с Миланой Городецкой?

— Да я пальцем её не трогал! И не думал никогда трогать! Видел, что нравлюсь ей. Она заигрывала, флиртовала. Но я думал, что у девчонок-подростков так всегда — вобьют себе в голову, что влюбились в кого-то постарше и страдают от любви.

— Ладно, Воронец, ситуацию в целом я понял. Подумаю. Поработаю по твоему делу. Завтра чтобы, как штык, здесь, у меня был.

— Так мне можно домой?

— Иди, — пожимает он плечами.

Пожимаю его протянутую руку, иду на выход. Думал, что сегодня меня здесь и прикроют, а оно вон как получилось…

В дверях сталкиваюсь с красивой блондинкой, несущей на руках пацана. Пытаюсь её пропустить, но она шагает вместе со мной вбок. Шагаю в другую сторону, и она тоже.

— Маринка, ну, чо ты там танцуешь, а? Пропусти человека!

— Простите! — смеётся она.

— Это вы меня простите! — придерживаю ей дверь.

Пока она закрывается, слышу, как женщина выговаривает следаку:

— Серёжа, а чего это ты на ночь домой не явился? Где ночевал?

— Марин, меня Лаврушов поменяться попросил ночными сменами, — совсем другим тоном, чем со мной, ласково и с любовью, оправдывается он.

— Сменами поменяться? Смотри мне, узнаю, что с бабой другой был, яйца оторву…

О, капитан, да у тебя самого ещё та «Санта-Барбара» в жизни…

43 глава

Меня немного отпускает. Совсем немного. Но достаточно для того, чтобы неприятное чувство к Милане немного утихло.

Поборов желание прыгнуть в машину и рвануть обратно к моим девочкам, я еду в Миланкину школу. Обещал же разобраться.

Объясняю охраннику к кому и по поводу кого.

Заставив оставить на вахте паспорт и записав в журнал, меня провожают к кабинету математики. Наказав ждать конца урока, охранник возвращается на свой пост.

Присев на скамейку, жду.

По коридору мимо меня стучит на высоких каблуках женщина средних лет с документами в синей папочке.

— Незнакомый мужчина в нашем царстве… — останавливается. — Здравствуйте! А вы к кому?

— К… Беловой Софье Альбертовне.

— К Беловой? — озадаченно. — А я могу поинтересоваться, по какому вопросу?

— По вопросу Миланы Городецкой.

— С ней случилось что-то? Второй день в школу не ходит…

А я по этому поводу и сказать-то ничего не могу.

Пожимаю плечами.

— Я — директор, если что. Мне можно рассказать, как есть.

Да? А может, это и выход?

— А мы можем с вами с глазу на глаз поговорить?

— Пойдёмте.

Ведёт по длинным коридорам, петляя и меняя этажи.

Обратно могу сам и не выбраться.

А в кабинете рассказываю ей всё об украденных Миланой деньгах и всей истории с ними.

Слушает молча, хмурясь и поджимая губы.

Когда я замолкаю, нажимает на телефоне, стоящем на столе, кнопку и говорит:

— Леночка, вызови ко мне Белову. Прямо сейчас. Срочно.

Потом повернувшись ко мне:

— Ситуация неприятная. Её нужно решить. Сами понимаете, вот так с ваших слов, со слов Миланы, я не могу обвинить педагога. Но если всё так, как вы рассказываете, то… мало ли, у ребёнка психика тонкая. Вот так случится что-то, школа будет виновата.

Едва сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть — кому что, а для директора самое главное, чтобы школа виновата ни в чем не была!

В двери стучатся, и в кабинет входит молодая женщина в строгом брючном костюме. Подобострастно улыбается:

— Наталья Николавна, вызывали?

— Да, Софья Альбертовна, проходите. Присаживайтесь. Вот у меня тут отчим Миланы Городецкой. Он рассказал такую историю неприятную. Говорит, Милана украла у вас деньги. Двадцать тысяч. А вы будто бы утверждаете, что сто. А у Миланы эти деньги забрали Белопольский и ваш Стёпка. Прямо преступная схема какая-то вырисовывается.

Софья Альбертовна презрительно выгибает бровь на высоком густо напудренном лбу.

— Это тот самый отчим, который обвиняется в совращении Миланы? Ко мне вчера следователь приходил. Беседовали. В общих чертах посвятил в дело.

И вот ведь вины за мной нет никакой! Но меня словно облили помоями! Мне стыдно до такого состояния, что дыхание перехватывает и становится невозможно дышать.

Смотрят на меня обе. Одна с усмешкой. Вторая пораженно.

— Это, конечно, неправда, — чувствую, что мой голос звучит неубедительно. Ну, логично, что другой на моём месте говорил бы то же самое!

— Что-то раньше мы вас здесь не видели, и вообще никого из родственников Миланы ни разу не видели, — задумчиво произносит директорша. — А тут вдруг вы явились. Пытаетесь притвориться заботливым папочкой, а сами такое с ребёнком несовершеннолетним творите?

Это, конечно, просто бред какой-то.

Просто что-то нереальное. Поверить сложно, что я сижу, как идиот, и слушаю о себе такое! Но ведь да! Да! Самого корёжит от того, как это всё выглядит.

— Я так понимаю, что вопрос с деньгами решаться не будет? — выдавливаю из себя, поднимаясь.

Они переглядываются, обмениваясь недоумевающими улыбками.

— Городецкая уже не в первый раз ворует. И у меня в том числе. Но в этот раз она перешла все границы! Вы ещё меня поблагодарить должны, что я заявление на неё не написала. А надо было!

— Понятно, — иду к двери. Хочется сказать, что я этой ситуации так не оставлю. Но что я сделать могу?

Возле двери поворачиваюсь. Они обе, не мигая, смотрят на меня.

— Давайте я верну вам деньги.

— Да уж будьте добры. Сто тысяч на дороге не валяются.

— Переводом могу хоть сейчас.

— Нет уж! Чтобы меня потом по судам вместе с вами затаскали? Принесите наличными.

— Софья Альбертовна, и не