Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc Страница 36

Я опустила руки с его лица и переплела наши пальцы.

— Тогда давай сделаем это. Я буду рядом на каждом шагу.

Коуп сжал мою руку так, будто боялся, что я исчезну.

— Обещаешь?

— Я с тобой.

Он снова сглотнул, затем медленно кивнул.

— Пойдем. — Я повела его к боковому входу, и Коуп открыл дверь.

Как минимум с десяток глаз уставились на нас в ту же секунду, как мы вошли внутрь. Холодный пот скатился по моей спине, но я не сбежала. Я держала Коупа за руку и не отпускала, как и обещала. Рыжеволосая женщина в элегантном черном платье с удивлением уставилась на нас, ее рот приоткрылся, когда она перевела взгляд на наши сцепленные пальцы. Видимо, для Коупа это было не совсем привычное зрелище.

Навстречу нам направился высокий мужчина в безупречно сшитом костюме. Я сразу поняла, что он пошит на заказ — настолько высоким он был, что мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с его ореховыми глазами. Он посмотрел на меня с любопытством, в котором читалось легкое недоумение, а потом перевел взгляд на Коупа.

— Взял себя в руки?

Коуп кивнул.

— Извини, Линк.

— Не извиняйся. Просто скажи, если понадобится рентген, и пообещай, что драки в часовне не будет.

Я распахнула глаза и уставилась на Коупа.

— Ты дрался?

— Пустяки, — быстро сказал он.

— Скажи это разбитой рамке и синякам на ребрах Маркуса, — парировал Линк.

Вот дерьмо. Ничего хорошего в этом не было. Я крепче сжала руку Коупа и прямо встретила взгляд владельца команды. Это было непросто — он был высоким и подтянутым, как боец, но я не дрогнула.

— Коуп справится.

Один уголок его рта приподнялся.

— Похоже, теперь ты следишь, чтобы он вел себя прилично. — Он протянул руку, и я заметила на запястье татуировку, выглядывающую из-под рукава. — Линкольн Пирс.

Я приняла рукопожатие, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Саттон Холланд.

— Рад познакомиться, мисс Холланд.

— Просто Саттон.

Он кивнул.

— Тогда зови меня Линк. Все мои друзья так делают.

Коуп издал звук, больше похожий на рычание, а лицо Линка расплылось в широкой улыбке.

— Будет чертовски интересно наблюдать, как этот парень сдаст позиции.

Я проводила Линка взглядом, пока он уходил по коридору.

Что, черт возьми, он имел в виду?

Прощание с Тедди было именно таким, какими должны быть все поминальные службы. Смесью юмора и искренности, смеха и слез. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы понять, с кем из товарищей по команде Коуп подрался. Светловолосый парень с зелеными глазами первые пятнадцать минут службы сверлил нас взглядом, пока кто-то рядом не толкнул его локтем в ребра так, что он поморщился и отвел глаза. Я знала, что это Маркус.

К счастью, после этого он сосредоточился на происходящем у алтаря. Один за другим товарищи по команде, друзья и тренеры выходили к трибуне и делились своими воспоминаниями и историями. Каждое из них заставляло мое сердце болеть еще сильнее из-за того, кого мир потерял вместе с Тедди. Он был ярким светом, который погас слишком рано.

Когда главный тренер закончил свою историю, он повернулся к Коупу:

— Есть еще один человек, который должен сегодня сказать несколько слов. Партнер Тедди по приключениям и наказаниям — Коупленд Колсон.

По залу пробежал легкий смех после слов тренера Филдера, но Коуп не сразу сдвинулся с места. Я наклонилась к нему, крепче сжимая его руку, которую все это время не отпускала.

— Просто расскажи мне. Расскажи, каким был Тедди. Я рядом.

Он по-прежнему не двигался еще несколько секунд. Но потом все же поднялся, отпуская мои пальцы в самую последнюю минуту. Он поднялся по ступеням к трибуне, на мгновение задержался, пожимая руку тренеру. Когда, наконец, подошел к микрофону, его взгляд сразу нашел меня и больше не отвел.

И он не говорил.

Я беззвучно произнесла:

— Я здесь.

Надеясь, что он прочитает по губам.

Грудная клетка Коупа поднялась на вдохе, и он заговорил:

— Первое, что сказал мне Тедди Джексон, было: если я хочу быть крутым хоккеистом, мне нужно срочно сменить стиль.

Зал разразился смехом, и на лице Коупа появилась слабая улыбка, но он по-прежнему не отводил от меня взгляда.

— Нам было по шестнадцать, и мы проводили лето в каком-то глухом лагере в Миннесоте. Полтора часа до ближайшего города, но Тедди каким-то образом умудрился устроить вечеринку в лесу — с диджеем и алкоголем. И именно тогда он впервые добился того, чтобы меня посадили под домашний арест.

Коуп продолжал делиться веселыми и теплыми историями, которые постепенно складывались в образ Тедди — такого, каким он был на самом деле. Его пальцы крепко сжали край трибуны, когда он, наконец, перевел взгляд на родителей Тедди, сидящих в первом ряду. Коуп с трудом сглотнул и снова заговорил.

— Вы воспитали потрясающего сына. Человека, который приносил радость и смех каждому, кто был рядом с ним. Но не только это. Он был тем, кто всегда прикрывал друзей. Тем, кто не забывал спросить, как я держусь, когда знал, что мне тяжело. Тем, кто всегда отдавал больше, чем получал. И я обещаю вам — я стал лучше благодаря тому, что знал вашего сына.

Мама Тедди не выдержала и разрыдалась, не пытаясь сдерживать слезы. Коуп спустился с трибуны прямо к ней, и, когда она поднялась, крепко ее обнял. Сам он сдерживал слезы, но его темно-синие глаза блестели под светом церкви.

Когда он отпустил ее, священник попросил всех встать. Я почти не слышала ее заключительные слова, только отдельные фразы о том, что Тедди продолжает жить в каждом из нас и в тех, чьих жизней он коснулся. Я смотрела только на Коупа, который снова шел ко мне.

Он сел рядом, обнял меня за плечи и прижался лицом к моей шее, глубоко вдохнув.

— Спасибо тебе, Воительница.

— Я ничего не сделала.

Коуп отстранился, в его глазах блестел свет.

— Ты дала мне свою силу.

22

Коуп

Моя рука снова нашла ладонь Саттон, когда мы вышли из ряда. Я не мог перестать прикасаться к ней. Казалось, она удерживала меня на земле, давала хотя бы искру покоя в этом хаосе, который сейчас бушевал внутри. Стоило мне коснуться ее кожи, как все обвиняющие голоса в голове стихали, приглушенные чем-то, что было только в ней одной.

Я не отпустил ее руку, когда вышел в проход и сразу оказался лицом к лицу с Маркусом. Его зеленые