Незаконченные дела - Ребекка Яррос Страница 35

— Я не отпущу тебя, — он повернулся и поднял ее на руки. — Меня может не быть здесь физически, но это не значит, что мы не вместе. Понимаешь?

Она кивнула.

— Тогда я надеюсь, что мы оба умеем писать письма.

* * *

Из всех мест, куда она с удовольствием отправилась бы в отпуск, например, в Черч-Фентон, поездка на выходные в лондонский дом ее родителей стояла на последнем месте в списке. Честно говоря, его даже не было в списке.

Единственная причина, по которой она согласилась приехать, заключалась в том, что они пообещали прекратить передавать вздорные истории в прессу, а у ее матери был день рождения.

Чем чаще она возвращалась домой, тем больше понимала, что она уже не та девушка, которая покинула его. Возможно, покорная, послушная дочь, какой она была в начале войны, стала просто еще одной жертвой битвы за Британию.

Они одержали победу, и немцы прекратили тотальное наступление после тех ужасных дней середины сентября, хотя бомбардировки все еще были пугающе частыми.

Джеймсона не было больше месяца, и, хотя он писал два раза в неделю, она скучала по нему с такой силой, что не передать словами. При мысли о нем у нее болела каждая частичка тела. С точки зрения логики, она сделала правильный выбор. Но жизнь была такой... неопределенной, и какая-то часть ее самой проклинала логику и требовала сесть на поезд.

Встретимся в Лондоне в следующем месяце. У нас будут отдельные комнаты. Мне все равно, где спать, лишь бы видеть тебя. Я умираю здесь, Скарлетт.

Слова из его последнего письма эхом отдавались в ее голове.

— Ты скучаешь по нему, — заметила Констанс, когда они спускались по лестнице.

— Невыносимо, — призналась она.

— Ты должна была сказать «да». Ты должна была сбежать и выйти за него замуж. На самом деле ты могла бы уехать прямо сейчас. Прямо сейчас, — Констанс подняла брови.

— И бросить тебя? — спросила Скарлетт, опираясь на локоть сестры. — Никогда.

— Я бы вышла за Эдварда, если бы могла, но после Дюнкерка... ну, он все еще хочет подождать, пока война закончится, и, кроме того, я бы предпочла видеть тебя счастливой.

— Я буду очень счастлива в следующем месяце, когда воспользуюсь своими сорока восемью часами, чтобы встретиться с ним здесь, в Лондоне, — прошептала она. Волнение было почти слишком сильным, чтобы его сдержать. — Ну, не здесь. Не думаю, что наши родители это одобрят.

— Что? — глаза Констанс расширились от улыбки. — Это великолепно!

— А что насчет тебя? Кажется, я видела еще одно письмо от Эдварда? — Скарлетт подняла брови и легонько стукнула сестру по бедру.

— Так и есть!

— Девочки, присаживайтесь, — сказала мать, когда они вошли в тускло освещенную столовую. Все окна были плотно закрыты, чтобы не пропускать свет, который мог бы пробиться ночью, как того требовал блэкаут, но это делало и дневное время таким же тоскливым.

— Да, мама, — ответили они, занимая свои места за неприлично длинным столом.

Вошел отец, одетый в безукоризненно отглаженный костюм, и улыбнулся каждой из дочерей, затем жене, после чего занял место во главе стола. Все было тихо, как всегда, разговор сводился к любезностям.

— Девочки, вам нравится отдыхать? — спросил отец, когда они заканчивали основное блюдо. Курица была неожиданным угощением, учитывая их рацион.

— Безусловно, — с ухмылкой ответила Констанс.

— Определенно, — подхватила Скарлетт, когда девушки тайком улыбнулись друг другу. Родители не знали о Джеймсоне. В конце концов ей придется им рассказать, но не в день рождения матери.

— Я бы хотела, чтобы вы чаще бывали дома, — заметила мать, и ее улыбка не смогла скрыть грусть в ее тоне. — Но, по крайней мере, мы снова увидимся с вами в следующем месяце.

— На самом деле… Возможно, я не смогу навещать вас так часто, — призналась Скарлетт. Отныне она будет тратить каждый предоставленный ей отпуск, чтобы увидеться с Джеймсоном.

Взгляд матери метнулся к ней.

— О, но ты должна. Нам нужно сделать так много дел до лета.

Желудок Скарлетт перевернулся, но ей удалось поднять воду и сделать глоток.

Не делай поспешных выводов.

— Дел? — переспросила она.

Ее мать слегка отстранилась, как бы удивляясь.

— Свадьбы нужно организовывать, Скарлетт. Они не случаются просто так. Леди Винсент понадобился год, чтобы спланировать свадьбу своей дочери.

Скарлетт бросила взгляд на Констанс. Рассказала ли она им о предложении Джеймсона?

Констанс едва заметно покачала головой, откинувшись на спинку стула.

Боже правый! Неужели ее родители все еще намерены настаивать на свадьбе с Генри?

— А кто выходит замуж? — спросила Скарлетт, выпрямляя спину.

Родители обменялись многозначительным взглядом, и сердце Скарлетт упало.

Ее отец прочистил горло.

— Послушай, мы позволили тебе повеселиться. Ты выполнила свой долг перед королем и страной, и, хотя ты знаешь, что я думаю об этой войне, я уважаю твой выбор.

— Проявление уступчивости не является решением проблемы враждебности Германии, — огрызнулась Скарлетт.

— Если бы они просто договорились о чем-нибудь приемлемом... — ее отец покачал головой, затем глубоко вздохнул, его челюсти сжались. — Пришло время исполнить свой долг перед семьей, Скарлетт, — его голос не оставлял места для неверного толкования или споров.

Ледяная ярость застыла в ее жилах.

— Просто для ясности, папа, ты связываешь мой долг перед этой семьей с замужеством? — весь их образ мышления был древним.

— Естественно. Что еще я могу иметь в виду? — отец поднял на нее свои светлые брови.

Констанс сглотнула и сложила руки на коленях.

— Это к лучшему, дорогая, — убеждала ее мать. — Ты ни в чем не будешь нуждаться, когда Уодсворты...

Нет.

— Я буду нуждаться в любви, — Скарлетт убрала салфетку с колен и положила ее на стол. — Мне казалось, я ясно дала понять это еще в августе, когда попросила прекратить распространять ложь в газетах.

— Может, это и было преждевременно, но уж точно не было ложью, — ее мать отступила назад, словно оскорбленная.

— Позволь мне внести ясность: я не выйду замуж за это чудовище. Я отказываюсь.

— Что? — у ее матери отвисла челюсть. — Ты выходишь замуж этим летом!

— Но не за Генри Уодсворта, — даже само имя показалось ей мерзким.

— У тебя есть кто-то другой на примете? — язвительно заметил ее отец.

— Есть, — она подняла подбородок. Будь проклят день рождения, это не могло ждать. Они не могли продолжать планировать ее жизнь. — Я влюблена в пилота, американца, и если я решу выйти замуж, то это будет он. Тебе придется искать источники дохода в другом месте.

— Янки?

— Да.

— Ни в коем случае! — посуда зазвенела, когда отец