Измена. Доверие (не) вернуть - София Брайт Страница 34

Сменив белье и переодевшись, я вышла в коридор, где меня уже ждал полностью собранный муж.

— Готова? — внимательно осмотрел он меня, явно переживая за то, как я себя чувствую.

— Нет, — честно призналась. — Но надо ехать.

— Я с тобой, малыш, — наклонился он и, быстро чмокнув меня в губы, распахнул дверь.

Вот уже больше четырех месяцев, как мы стали мужем и женой, не только на бумагах. Первое время, когда Тим вернулся домой, я все еще настороженно относилась к нему. Наблюдала за его поведением и прислушивалась к своим эмоциям.

Меня безумно тянуло к нему, но я все время тормозила себя, не давая шагнуть дальше. Все время боялась, что, в случае чего, во второй раз не смогу пережить удар. Начала ходить к психотерапевту. Сначала одна, а потом и с Тимуром, на семейные сеансы. Проговаривая все наши тревоги и страхи, мы учились заново общаться и слышать друг друга.

Я оценила старания мужа все исправить и даже гордилась им.

Тим не давал повода усомниться в себе и терпеливо находился рядом, помогая подготавливаться к родам и поддерживая.

Наш второй первый поцелуй случился на свадьбе моей сестры во время медленного танца. Все произошло как-то естественно и само собой. Не скажу, что все было как в сказке, но, только поцеловав мужа, я ощутила, что все встало на свои местам, и смогла вдохнуть полной грудью.

Казалось, что с нашим примирением и все остальное сразу же наладилось. Бизнес Тима пошел в гору, улучшилось мое самочувствие, но самое главное, я ощутила покой в душе, а на сердце радость.

— Ну что, — улыбнулась акушер-гинеколог, посмотрев меня на кресле. — Идем готовиться и поднимаемся в родильное.

— Сегодня? — удивленно спросила я, чувствуя, как под ребрами все сжалось от волнения.

— Думаю, к утру родишь, — усмехнулась женщина.

Так и случилось.

Ночь выдалась длинной. К счастью, Тимур был со мной рядом, когда начались схватки. И когда они усилились, именно Тим сохранял трезвый ум, не впадая в панику. Он продыхивал их вместе со мной, разминал поясницу и просто подставлял плечо в момент, когда мне казалось, что у меня не осталось сил и я готова сдаться на эпидуралку и потребовать, чтобы все это прекратилось как можно скорей. Но затем я вспоминала о дочке, которой в эти мгновения было еще сложнее, чем мне, и убеждала себя, что со всем справлюсь и смогу выстоять.

В девять часов утра, на тридцать восьмой неделе, у нас родилась здоровая девочка Машенька, ростом пятьдесят сантиметров и весом два килограмма восемьсот семьдесят граммов.

В момент, когда акушерка приложила малышку к моей груди, Бакиров прослезился. Он сидел рядом, и то гладил меня по голове, то целовал в лоб, и не мог отвести взгляд в сторону.

— Спасибо, родная, — шептал он. — Спасибо, что подарила мне счастье, — с восторгом и обожанием он смотрел на дочь. — Ты знаешь, я думал, что не смогу любить тебя сильнее, но теперь мое сердце будто увеличилось в размерах, и это чувство стало просто необъятным, всепоглощающим. Люблю тебя, Данька! Всегда буду любить и оберегать.

— И я люблю тебя, Бакиров, — улыбнулась я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза радости. — И тебя люблю, наше сокровище, — обратилась к Маше, внимательно изучая маленькую копию мужа, посасывающую грудь и зажимающую мой палец в крохотной ладони.

А через два года мы снова вернулись в роддом, но уже за сыном Мишей. Произошло это практически одновременно с моей Сонькой. Младшая не отставала от меня, родив мужу двоих сыновей.

Мне нравилось быть мамой и посвящать все время семье. Но и научную карьеру я не забросила полностью. Спустя несколько лет после рождения сыночка смогла защитить кандидатскую диссертацию. К лекциям я уже не вернулась, но писала научные статьи и проводила исследования.

Тимур построил большой дом для нашей семьи, куда всегда спешил вернуться после работы и при возможности заскочить посреди дня. Он больше не пропадал на работе допоздна, делегировав многие обязанности своим подчиненным, и старался брать нас с собой в командировки.

О дальнейшей судьбе Вики я ничего не знала, как была не в курсе того, как сложилась жизнь Павла после отсидки. Тим следил за тем, чтобы никто больше не смог влезть в наши отношения, и я полностью доверила ему нашу безопасность.

Оглядываясь назад, я понимала, что та встряска, едва не погубившая нашу семью, помогла нам сильнее ценить то, что мы имели. Ценить друг друга, а самое главное — прислушиваться. Если нас что-то не устраивало, то мы садились и проговаривали все свои претензии, а потом вместе искали компромисс. С годами мы не просто не перестали любить друг друга, но наше чувство настоялось и окрепло, став нерушимым.

Примириться с Тимуром было лучшим моим решением. И я каждый день благодарю всевышнего за мужа, за детей, за сестру и племянников и стараюсь не впускать в наш мир посторонних.

КОНЕЦ.