Не отпущу - Рика Аста Страница 34

Чуть дальше, у самой кромки прибоя, Демьян строил крепость вместе с нашим первенцем.

Леон, мой черноволосый ангел, в свои три года уже серьезно хмурил брови, стараясь во всем подражать отцу.

Глядя на них, я невольно вспомнила, какой долгий путь прошел Демьян, чтобы этот момент стал реальностью. Он выжигал из себя тени своего прошлого капля за каплей, заменяя их нежностью, о которой раньше и не подозревал.

— Мам, смотли! Папа сказал, что это моллюски! — крикнул Леон, подбегая ко мне с полным ведерком ракушек.

Демьян поднялся, отряхивая песок с колен, и подошел к нам. Он подхватил Теону на руки, и та тут же звонко рассмеялась, вцепившись пухлыми пальчиками в его плечо. В его взгляде, когда он смотрел на детей, было столько обожания, что у меня каждый раз щемило сердце.

— Максим Семёнович звонил утром, — Демьян присел рядом, притягивая меня к себе свободной рукой. — Сказал, что они с Еленой и Сашей прилетят завтра. Твой брат уже пообещал сыну какую-то невероятную модель катера. Они с ума по ним сходят. Иногда мне кажется, что Ольшанские проводят у нас больше времени, чем в своем особняке.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему. Моя семья приняла его. Не сразу, через споры и ледяное молчание, но любовь к внукам стерла последние границы. Саша стал для Леона лучшим другом и наставником в проказах, а папа… папа просто таял, когда внучка засыпала у него на руках.

Елизавета Дмитриевна приняла правду о моем происхождении с тем же тихим достоинством, с которым годами несла крест в доме Разумовских. За эти пять лет она стала моим невидимым щитом и мудрым наставником, единственным человеком, способным одним холодным взглядом осадить Демьяна, если в нем внезапно просыпались отцовские тени. Она полюбила Леона и Теону до самозабвения, видя в них шанс на то искупление, которого был лишен её собственный сын, и я знала: пока она рядом, наши дети будут расти под защитой женщины, которая научилась побеждать монстров, не становясь ими.

— Они их просто обожают, — тихо ответила я. — И я счастлива, что наши дети растут в любви.

Демьян повернул мое лицо к себе, заставляя заглянуть в его глаза, где больше не было места тьме.

— Я люблю тебя, Мари. Больше жизни, — прошептал он, и в его голосе была та самая искренность, которую он доказывал мне каждую секунду этих пяти лет. — Спасибо, что не побоялась тогда пойти со мной. Что дала нам этот шанс.

— Я тоже люблю тебя, Демьян, — я коснулась его губ коротким, нежным поцелуем. — Мы построили этот мир вместе. И теперь он принадлежит только нам.

Мы сидели на берегу, окруженные шумом моря и смехом наших детей. Прошлое осталось лишь шрамом на ключице, который я больше не прятала под одеждой. Это была наша история — сложная, ломаная, но закончившаяся здесь, на этом залитом солнцем пляже. Мы были дома. Навсегда.