Ожившая надежда - Федор Егорович Конев Страница 34

удивительно располагает к себе, даже непонятно - чем, но сразу возникает ощущение, что в этом человеке много доброты. Игорь читал, что с возрастом все пороки выступают на лице. Если это правда, то перед ним сидела женщина, которая явно и толику зла не сделала в жизни, а вот ее могли обижать, в участливо приветливых глазах немало накопилось глубинной печали. Игорь даже подумал, что эти глаза напомнили мамины, когда она притихала от боли в груди.

- Нам очень надо было видеть вас, - продолжал Игорь. - Но прежде хочу представиться. Меня зовут Игорем. А это Валя, моя невеста.

Он же совсем недавно говорил, что никогда не врет. У Вали прямо сердце захолонуло, будто ледяной водой облили, а потом жарко стало. Невеста! Неужели ей, невезучей, судьба улыбнулась? А если ошиблась? Если переиначит, отберет счастье, мол, извини, не тебе хотела дать, ошиблась адресом. Нет, нет, не надо, чтоб перепутала!

- Уж не знаю, зачем я вам понадобилась? - мягко сказала Анна Ванеева, вставая. - Ну, раз пришли, так будьте гостями. Я чаю приготовлю…

- Не надо чаю, - запротестовал Игорь. - Ничего не надо. И вы сидите, сидите. Мы тут и поговорим на крыльце. Этот разговор может быть долгим, тогда и чаю попьем. А может быть коротким. Я только назовусь…

- Я запомнила, - улыбнулась Анна Ванеева. - Вас зовут - Игорь, а вашу невесту - Валя. Видите, какая у меня славная память!

- Я хотел назваться полностью - Игорь Васильевич Зыков.

Анна Ванеева закусила зубами кончик дужки очков. Какое-то время молчала и повела взглядом на Игоря.

- Сын?

Игорь кивнул, жестом попросив Валю, чтобы она поднялась на крыльцо. Та покорно подчинилась и села на стул, оказавшись сбоку от хозяйки. Обычное же слово в ряду других - невеста. Но каким волшебством, оказывается, обладает оно, когда сказано не о ком-то, а о тебе. Прямо душа преобразилась, будто черное вспаханное поле, которое недавно пересекали, враз и густо покрылось яркими цветами. И сладко же бывает жить!

- Как родитель? - спросила Анна Ванеева, и было видно, что вышла из своей задумчивости, в которую ввел ее Игорь, назвавшись сыном Василия Павловича Зыкова. - Во здравии?

- Все у него хорошо, - сказал Игорь, поднявшись на крыльцо и устроившись на верхней ступеньке.

Он оказался с другого бока от хозяйки. Стоило голову повернуть, и он близко видел милое лицо Анны Семеновны. А оно было милым, трогательно милым. Вот, наверно, точное определение. Если пороки безобразят лица, то с возрастом добрые люди становятся красивей. Эта мысль Игорю понравилась, и он остался доволен своей безошибочной проницательностью.

- Один у него? - спросила Ванеева. - Сестра? Брат?

- Ни сестры, ни брата нет. Я только сейчас подумал, как было бы славно, если бы у меня была сестра. После мамы мне очень не хватало сестры.

Посмотрев внимательным, чисто женским оценивающим взглядом на Валю, Анна спросила:

- А теперь уже не так?

- О, да! - подхватился Игорь. - Вы совершено правы. Вообще-то, мы с Валей уже стали мужем и женой. Осталось справить документы. Но это формальности!

Женщины переглянулись, Валя изобразила на лице ужас от наивного откровения Игоря, а Анна Ванеева понятливо улыбнулась. Ей все больше нравился юноша.

- Вы знали мою маму? - с надеждой спросил он.

- Нет, не знала. Слышала от мужа. И только хорошее. Он был в приятелях с твоим отцом.

- Мама была замечательной…

Как только Игорь назвался, Анна Ванеева сразу вспомнила случай на кухне. И у нее должно было бы возникнуть неприязненное чувство к этому долговязому тощему юноше с шалыми - как показалось ей - глазами. Но этого не произошло только потому, что она признала в нем безобидного чудака, открытого и непритворного. Василий Зыков был скрытен и жесток.

- Но вы были знакомы с моим отцом. А раз вы знали моего отца, значит, - вы та самая Анна Ванеева, а не какая-то другая. Однофамильцев много…

- Если я та Анна Ванеева, то чем уж так интересна вам?

- Меня занимает не столько сама Анна Ванеева, сколь… Ой, простите! Я вовсе не хотел сказать, что вы не интересны. Я сразу почувствовал, что вы сами по себе интересный человек. Поверьте моему опыту - это означает только одно, - он поднял указательный палец и застыл, в этот момент осознав, что и знать-то не знает, что это означает.

- И что же? - спросила Анна Ванеева.

Кроме всего положительного, что знал о себе Игорь, была у него одна отвратительная черта - всегда торопился с выводами. А это же самая глупая привычка, когда в мире все изменчиво. Как можно что-то утверждать, чему-то оценку давать, если через минуту уже все не то, что было. Сказал, к примеру, - какой сегодня солнечный день! Это же вывод, оценка дня. А через минуту налетел вихрь, нагнал тучи, сыпануло градом сверху, что картечью. Вот тебе и солнечный день! О человеке еще сложнее делать какие-то выводы. Игорь сам за собой замечал, сколь много раз меняется на дню. Да это и хорошо! Ведь тем люди и живы, что друг друга постигают и постичь не могут. Камень с камнем лежат рядом - покой да благодать. А человек с человеком разве усидят бок о бок, сохраняя каменное спокойствие, тут же и возникнут отношения - или притирка, или раздор, - размах велик от ненависти до любви.

Видя, что Игорь явно заблудился в своих мыслях, Валя скромно кашлянула в кулак, чтобы обратить на себя внимание, и сказала обернувшейся к ней Анне Ванеевой:

- Мы собственно сотрудники Арсения Фомича. И пришли…

- Он вас прислал? - чего-то испугалась Анна Ванеева. - Зачем?

- Он нас не присылал, - включился Игорь. - Арсений Фомич о нашем визите ничего не знает. И, пожалуйста, не говорите ему, что мы приходили. Скажите, мы поставим вас в затруднительное положение, если попросим рассказать об Арсении Фомиче?

Анна Ванеева посмотрела на Игоря и невесело улыбнулась.

- Мы увиделись с Арсением Фомичом днями на похоронах старого журналиста. А до этого я не видела его с конца шестидесятых годов прошлого века. Изрядный срок? И чем я могу быть полезна?

Она перевела взгляд на Валю.

- Да я, собственно, не знаю, - вздохнула Гвоздева и виновато посмотрела на Игоря, которому очень сочувствовала.

- Вот я и пытаюсь