Продажная верность - Эмили Боуи Страница 34

Его рука проскальзывает под рубашку, и пальцы легко расстегивают лифчик. Освободив меня от одежды, он берет в ладонь мою тяжелую грудь, и я выгибаю спину, сопротивляясь его прикосновениям.

— Я не твоя, пока мы не скажем «да».

Наши ноги шаркают, пока я не упираюсь спиной в стену, и мои руки соскальзывают с его шеи и хватаются за рубашку. Я расстегиваю ее, желая почувствовать его теплую кожу на своей.

Он поворачивает меня и стягивает с меня брюки, оставляя меня в одних трусиках.

— Твои споры со мной только возбуждают меня.

Мои руки прижимаются к холодной стене передо мной. Звук расстегиваемого ремня борется за господство над нашим дыханием в комнате. Грохот и лязг его брюк и пряжки, падающих на пол, пугают меня за мгновение до того, как его член оказывается между моих ног. Он трется о мою киску поверх трусиков, его пирсинг дразнит меня. Я отталкиваюсь и зажимаю его между ног.

— Похоже, ты сомневаешься в таланте своих пальцев.

Прерывистое горячее дыхание Сорена обдувает мою шею, и хриплый стон вырывается из моего горла. Его пальцы нежно поправляют выбившуюся прядь моих волос за ухо, прежде чем он проводит пальцами по моей шее. Мое горло перехватывает, когда я сглатываю.

— Никогда не недооценивай меня, Джиневра, — от того, как он произносит мое имя, у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Его рука проникает в мои трусики, и я слегка приподнимаюсь. Затем он касается моих складочек.

— Это отличный способ показать мне, что ты меня ненавидишь, — два его пальца медленно проникают внутрь меня, и я стону от удовольствия.

— Я никогда не смог бы возненавидеть тебя.

Жар и желание охватывают каждую частичку меня, когда он заставляет меня забыть о том, кто мы есть. Все исчезает. Сорен больше не тот человек, которого я ненавижу. Его семья не имеет значения. Он не лучший друг моего брата. Все это исчезло. Пуф. Испарилось.

Его рука хватает меня за волосы, накручивая их на кулак, и двигает мою голову так, что я вынуждена оглянуться на него через плечо. Он вынимает свои пальцы из меня, чтобы снова поместить свой член между моих ног.

В его глазах похоть и страстное желание, которых я никогда раньше не замечала. Это заставляет меня прижаться к нему и крепче сжать бедра, зная, что в этой ситуации власть принадлежит мне.

Его член двигается взад-вперед по мне, этот чертов «Принц Альберт» пронзительно холодит мой клитор даже через трусики. Меня окутывают ощущения тепла и безопасности вперемешку с острым голодом. Я не думаю ни о чем другом, кроме того, что мое тело чувствует себя так чертовски хорошо. Мой внутренний голос, который обычно говорит мне, что все идет не так, как надо, молчит и позволяет мне быть счастливой в моменте. Счастливой. Давненько я не испытывала таких ощущений.

Он сдвигает мои трусики в сторону, и я напрягаюсь: — Расслабься. Я еще не трахаю тебя.

Его пальцы скользят по моему клитору, а член продолжает двигаться между моих бедер, пока я ласкаю его, его другая рука щиплет мой сосок. Мои трусики теперь прикрывают его член, который меня чертовски дразнит; но сам акт возбуждает еще больше. Его твердая и одновременно мягкая кожа на моей — это божественно. Все кажется более непристойным, чем есть на самом деле.

Мои ноги трясутся, когда я поднимаюсь выше, пока не выкрикиваю его имя, кончая на его члене, который еще даже не был внутри меня. Волна за волной наслаждение накатывает на меня, когда я жадно бьюсь об него.

Он впивается в мои губы своими, целуя меня так властно, что я не могу насытиться. Его член выскальзывает из моих трусиков, и он рычит мое имя, его сперма вытекает густыми, длинными струями на полоску ткани, прикрывающую мою киску.

Мои бедра влажные и скользкие, когда он замедляет темп, его дыхание такое же тяжелое, как и мое. Его рука тянется вниз, размазывая сперму по моим трусикам.

— Однажды я запихну все это обратно в тебя, убедившись, что ты не потратишь впустую ни капли.

Моя голова кружится, я все еще не могу оправиться от того кайфа, который он мне подарил.

— Открой, — я делаю, как он приказывает. Он засовывает два пальца, которыми размазывал свою сперму, мне в рот, — соси.

Я обхватываю губами его пальцы и посасываю, обводя их языком и представляя, что это его член.

— Хорошая девочка.

Мои ноги дрожат от напряжения, а тело кажется вялым. Сорен поднимает меня и несет в ванную. Он сажает меня на унитаз и начинает наполнять ванну. Я завороженно наблюдаю, как он добавляет в воду пену.

— Встань, — я делаю то, что мне говорят, и он стягивает трусики с моих ног, прежде чем снова поднять меня на руки. Он кладет меня в теплую ванну.

— Расслабься. Я знаю, что было тяжело увидеть свою маму в таком состоянии.

Он целует меня в лоб и выходит из комнаты. Мгновение спустя в воздухе разносится тихая классическая музыка. Я не могу ненавидеть этого человека, но любовь к нему пугает меня до смерти.

Через несколько минут он возвращается с итальянской газировкой и протягивает ее мне. Я делаю глоток, пузырьки танцуют на моем языке, а вкус освежает. Сорен стоит на коленях рядом со мной и наблюдает за тем, как я пью.

— Спасибо.

— Не благодари меня… пока, — он ухмыляется, его руки касаются моих плеч, начиная разминать мои ноющие мышцы.

Этот человек — беда для моего сердца.

Джин живет у меня уже десять дней, и я продолжаю находить предлоги, чтобы быть рядом с ней. Никогда в жизни я не проводил столько времени у себя дома. От нее исходит явная притягательность, которую не могу игнорировать. Каждую ночь я ложусь в постель, когда она уже заснула, боясь, что притяну ее к себе и поцелую так, как мне действительно хочется. Каждое утро я просыпаюсь с ней в обнимку, крепко прижимая к себе. Утром мне приходится осторожно высвобождать ее из своих объятий и вылезать из постели до того, как она проснется. Сегодняшний день ничем не отличается.

Приняв душ, я захожу в нашу комнату, а она все еще крепко спит. Я никогда не встречал человека, который спал бы так крепко, так глубоко,