Ты под запретом - Ари Волконская Страница 33

чего состоит мой день, я ежедневно рассказываю Георгию в нашей переписке. Он очень поддерживает меня, и его одобрение и забота меня окрыляют. Хотя каждую прожитую секунду меня терзают переживания о нем, пока он там, на передовой. Я тоже его поддерживаю и делаю все, что в моих силах, чтобы наши чувства с каждым днем становились все ярче, а его желание вернуться все сильнее.

«Любимый, я так скучаю по тебе, ты мне так нужен. Хочу чувствовать тебя рядом, нежно целовать и дышать тобой…»

Пишу ему это и действительно сгораю от любви и желания быть с ним. Без запретов и границ, отдавать себя ему полностью без остатка. Как же невыносима эта разлука…

«Малышка, я схожу с ума без тебя. Просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе и жестким стояком. Вспоминая тебя, я каждый раз возбуждаюсь, словно мальчишка».

От его сообщений меня всегда бросает в жар. Бабочки в животе не собираются отдыхать. Когда он говорит про свой стояк, я буквально представляю его в себе, и от этого растекаюсь тягучей патокой.

При этом удивляюсь сама себе. Откуда во мне столько сексуальной фантазии? Столько желания, годами запертого внутри меня?

Сегодня воскресенье, и мы с Давидом решаем поехать в Воронцовский парк. Раньше мы с ним очень любили там гулять. Это небольшое, но очень красивое и уютное место. Как обычно мы берем с собой корзину сухого хлеба, чтобы покормить уток на пруду, которых там очень много. И пакетик с орешками, в надежде встретить белок.

Осенний парк прекрасен своими красками. Деревья еще не полностью сбросили свои листья. И мы как будто погружаемся в мир, окрашенный осенними красками. И холодная погода совершенно не мешает нам радоваться временем, проведенным вместе. Сынок тепло одет и радостно смеется, когда мы вместе кормим больших и маленьких уток. Давид выдумывает целое утиное семейство, где есть мама, папа, их ребенок и даже бабушки и дедушки. После этого мы идем греться в ближайшее кафе. Пьем черный чай с лимоном и кушаем вкусную ватрушку.

Нагулявшись и отлично проведя время вместе, мы счастливые едем домой. В машине я включаю любимые песни Давида из мультиков, и он весело их подпевает.

По дороге малыш засыпает и спит до самого дома.

Паркуюсь на подземной парковке и выхожу из машины, чтобы вытащить сонного Давида. Открываю заднюю дверь, где на детском кресле сидит пристегнутый сынок. И вздрагиваю от неожиданности, услышав рядом мужской голос.

— Ну привет, невестка. Ждала?

Глава 28

Георгий.

Вокруг слякоть и грязь. Воздух холодный и влажный. Небольшой туман ухудшает видимость. Я двигаюсь в “красную зону”, чтобы забрать раненого товарища. Тишина, и только по рации, кто-то второй раз запрашивает эвакуационную бригаду для раненого бойца. Приближаюсь и вижу парнишку, который просил помощи, рядом с ним лежит пострадавший. В глаза сразу же бросается большое рассечение на голове. Снимаю с него бронежилет и каску, чтобы осмотреть на наличие других повреждений и уменьшить вес, который нам придется нести. Слава богу, других ран нет.

Сразу поднимаем его и начинаем двигаться в сторону медиков. Хоть и не один раз уже бывал в таких ситуациях, все равно первые секунды испытываю мандраж, потому что над нами летают дроны противника. Они несут на себе гранаты и в любой момент могут атаковать. Беру себя в руки и концентрируюсь на пострадавшем товарище. Моя задача — доставить его до точки эвакуации, и я сделаю это любой ценой.

Раненый оказывается немалой физической силы. Кажется, он принял нас за врагов и пытается оказать сопротивление. Мы с напарником с трудом удерживаем его.

Боец тяжело контужен и не понимает, что происходит вокруг, поэтому его поведение понятно. Вокруг нас разбросаны острые камни и всевозможные металлические предметы.

Поочередно держим пострадавшего, чтобы в конвульсиях он не проткнул себя каким-нибудь штырем или не нанес себе еще больше увечий.

Наконец подбегают медики, и мы укладываем раненого на носилки на бок, чтобы он не задохнулся.

До точки эвакуации еще триста метров. Ноги вязнут в грязи, а руки соскальзывают с ручек носилок. Пока несем, каждый из нас падает по несколько раз, потом встает, превозмогая слабость и бессилие, и идет дальше. На половине пути сил уже практически нет.

Кто-то говорит, что физически уже не может нести носилки, и я мысленно с ним соглашаюсь.

И тут нас настигает новое испытание. Нас заметили, потому что мы двигаемся группой, и начинают обстреливать из миномета противника. Каждый из нас знает свое дело. Я на прикрытии с автоматом, мой напарник контролирует небо, пока остальные на пределе своих возможностей несут раненого.

Слышим выстрел из миномета и взрыв в пяти метрах от нас, потом второй, третий... Враг специально бьет по обочине дороги, думая, что мы укроемся там от взрывов. Но мы физически не успеваем это сделать, потому что несем раненого. При каждом выстреле из миномета все прижимаются к земле, спасаясь от осколков, и молятся, чтобы они не вонзились в наши тела.

Наступает минута затишья, мы быстро спускаемся с раненым в низину, и падаем на землю. Все… Сил нести больше ни у кого нет. Еще двое ребят подбегают к нам на помощь. Слава богу! Снова двигаемся.

И тут очередная угроза: "птица" со сбросом кидает в нас гранату, промахивается. Открываем по ней огонь, но бестолку — туман сильно ухудшает видимость.

Идем дальше. И вот она, точка эвакуации, всего в пяти метрах от нас. И ни у кого снова нет сил. Я ощущаю всю беспомощность своего тела, когда отказываются слушаться и руки, и ноги.

Да еще впереди надо пройти по узенькой дощечке, переброшенной через окоп. И сделать это могут только два человека, а нас, несущих носилки, — четверо.

Молча переглядываемся и непонятно как, на волевых, перетаскиваем раненого в безопасное место.

Сердца у всех колотятся, дыхание сбито от нереальной нагрузки, но мы справились. Молитвы наших родных были с нами!

У каждого из нас свои причины вернуться домой. У одного мать одна осталась и ждет сына домой. У другого четверо детей ждут отца. Третий воюет с мыслями о жене, с которой расписался за пару дней до отъезда на войну. А моя причина сейчас в Москве, ждет меня и каждый день пишет сообщения, от которых у меня башню к херам срывает. Девчонка из моего детства, хрупкая, красивая, нежная и безумно желанная — моя малышка.

Мо-я-я — смакую это слово, как изысканный деликатес.

ДУмаю о ней