Призрак - Грир Риверс Страница 33

— Все в порядке? Никто не пострадал? — они качают головами, и Джейми широко улыбается. — Тогда, похоже, мы уходим на всю оставшуюся ночь. Выпьем в «Маске»?

Актеры и съемочная группа приветствуют и улюлюкают, давая пять, когда все вместе покидают сцену. Моя Тень вернулась на свое место в кабине управления, как будто никогда и не покидала ее, и выключает большой прожектор, оставляя только тусклый свет для освещения сцены.

И моя муза.

Без прожектора актеры на сцене могут ясно видеть сидящих в зале, факт, который я осознаю слишком поздно.

Вздох Скарлетт заставляет член дернуться, и мой взгляд ловит ее изумленные серебристые глаза, сверкающие из-за слабого освещения, оставшегося в зале. Она делает неуверенный шаг назад — подальше от меня, — хотя я нахожусь этажом выше и в трех корпусах от нее.

Ее слова едва слышны, но благодаря акустике я их прекрасно слышу.

— Это из-за тебя.

Акт 2

Сцена 10

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Скарлетт

Я

видела его.

Сола Бордо. Сексуальный мужчина из моего сна, задумчивый из «Маски» и, по-видимому, Призрак Французского квартала.

Он наблюдал за мной из пятой ложи с чувственной потребностью, ясно видимой на его лице, даже несмотря на белую, как кость, маску, закрывающую половину его выражения. Мое сердце сжалось от одного взгляда, в то время как я стояла в шоке прямо там, на сцене.

Означает ли то, что я вижу его сейчас, что все, что я знаю, реально? Или он был привидением? Настоящий призрак, который всего лишь побочный продукт дикого, маниакального воображения? Вопросы заваливают мой мозг, и я чувствую приближение панической атаки.

Я в полной заднице.

Воздух в моей груди набирается недостаточно быстро. Я учащенно дышу, пока, пошатываясь, бреду по коридорам за кулисы. В своем паническом состоянии я протискиваюсь мимо группы парней и натыкаюсь на дверь своей комнаты в общежитии, быстро распахивая ее. Только оказавшись внутри, я понимаю, что не делала ни одного глубокого вдоха с тех пор, как у меня перехватило дыхание на сцене.

Я сглатываю, пытаясь успокоиться, но это бесполезно. Мое зрение расплывается по краям, и я знаю, что это всего лишь вопрос нескольких вдохов, прежде чем я потеряю сознание.

Сол Бордо.

Минуту назад он был здесь, но в мгновение ока исчез. Как галлюцинация.

Но на этот раз я трезва. В моем организме нет наркотиков, как прошлой ночью.

Черт.

Прием неправильных лекарств перед сном внезапно кажется мне одной из худших вещей, которые я могла бы сделать. Сегодня, выйдя из «Кафе дю Монд», я зашла в аптеку, чтобы купить еще одну порцию всех своих лекарств. Вернувшись, я сразу же приняла нужные. Разве этого было недостаточно, чтобы предотвратить приступ? Или это просто разновидность панической атаки?

У меня никогда раньше не было зрительных галлюцинаций. Слуховые — да. Но мой наркотический сон прошлой ночью был таким ярким. Тогда у меня тоже были галлюцинации? Или это было на самом деле?

Я пытаюсь восполнить свою потребность в кислороде, даже когда открываю ящик за ящиком на своем косметическом столике в поисках лекарств. Приходится перебирать каждый из них, чтобы понять, что новые рецепты все это время лежали у меня на столе.

Паника затуманила мои мысли. Она гудит во мне, сжимая грудь, как тисками. Если в ближайшее время не получу облегчения, я знаю, что потеряю сознание или того хуже.

Вызывают ли панические атаки манию сами по себе?

Я стону от разочарования из-за тревоги и безнадежности, которые прямо сейчас раздирают мне легкие.

Я не могу ясно мыслить.

Я знаю это.

Одна часть меня говорит, что всему есть объяснение. Она отчаянно умоляет меня лечь и остыть, что все это скоро пройдет.

Другая сторона так же громко кричит, что я вызвала видение в середине репетиции, и инструктирует меня сделать все, что в моих силах, чтобы почувствовать себя лучше как можно скорее.

Несмотря на всю логику, пытающуюся прорваться сквозь барьер истерии, контролирующий мой разум прямо сейчас, я прислушиваюсь к тому, что обещает немедленное облегчение, и хватаю одну из своих таблеток. Как только я открываю крышку, таблетки с грохотом падают на мой косметический столик, и я лихорадочно собираю их в руку.

Их слишком много.

Я знаю это.

И все же...

Я не могу остановиться.

Я глотаю их целиком, давясь, пока не хватаю бутылку с водой с прикроватной тумбочки. Закончив, я ставлю ее обратно на поверхность.… прямо рядом с безупречно белой розой с кроваво-красной лентой, обвязанной вокруг стебля без шипов, и конвертом, украшенным алой восковой печатью в виде черепа.

Роза и буква останавливают меня на месте. Мой разум, наконец, замедляется. Дрожащими пальцами я осторожно открываю конверт, сохраняя череп нетронутым, как делала это с каждым письмом за последние несколько месяцев.

Прошло. Несколько. Месяцев.

Боже мой, что я делала? Какого черта я избегала встречи с этим сумасшедшим? Мой заботливый, вдумчивый демон музыки мог бы оказаться гребанымсерийным убийцей, насколько я знаю. Призрак Французского квартала, силовик современных новоорлеанских Капулетти против Монтекки, двух прославленных мафиозных семей. Рэнд говорит, что Бордо опасны. Что бы произошло, если бы я вслепую оказалась в центре их вражды? Почему я была так наивна в отношении этого человека? Это потому, что я боюсь того, что это значит, если он настоящий? Или Джиллиана права? Я в ужасе от того, что все это время делала это с собой?

Я сглатываю, пытаясь отогнать свои скачущие мысли, чтобы разобраться в последнем письме. В конверте лежит сложенный листок бумаги, и я осторожно вытаскиваю его, уже с ужасом ожидая того, что найду.

Одна за другой, мои дрожащие руки извлекают нотный лист за нотным листом, все от моего так называемого демона. Все совершенно нетронутое. Как будто Джиллиана не разорвала их в клочья несколько часов назад. Я поворачиваюсь к кофейному столику, надеясь увидеть эти обрывки нотных листов, сложенные стопкой, свидетельство того, что, как я знаю произошло сегодня. Мой желудок переворачивается при виде идеально чистого кофейного столика.

Мое сердце подскакивает к горлу, и я падаю на колени, нотные листы разлетаются вокруг меня. Крошечные капли воды пачкают аккуратно написанные от руки ноты. Это чей-то другой почерк. Не мой. Это не может быть моим. Верно?

Лужицы слез образуются на странице, как акварельные краски, стирая целые такты песен. В глазах темнеет, когда мир давит