В активном поиске - Даша Коэн Страница 32

А с дрочки. Только продеру глаза, и в голове, словно какой-то паразит, сидит она — долбанная Снежана Денисовна. Голая. Вся открытая передо мной. С пьяными глазами и широко раздвинутыми бедрами. Красивая, как смертных грех. И шепчет мне:

— Еще! Глубже! Давай…

И кончал я всегда на том моменте, когда снова представлял ее грешные губы на моем члене.

А теперь нате — одно купе на двоих. И у нас с ней всего два варианта развития событий.

Первый: я ее изнасилую к чертовой матери.

Второй: у меня от спермотоксикоза поедет крыша.

Так себе перспективы, учитывая ее идею-фикс, выйти замуж и нарожать парочку спиногрызов в самые короткие сроки. Нет, совать в нее член никак нельзя. Категорически! Просто нет, и все! И вообще, надо изо всех сил благодарить вселенную за палимпсест, то бишь алкогольную амнезию, которую она соблаговолила наслать на эту упоротую мадам. А иначе...

Ой, даже думать страшно. Мне бы жизни не дали. Пришлось бы, либо в психушку сдаваться, либо иммигрировать в Тимбукту. Хотя, не факт, что она меня и там бы не достала, уверяя, что мы теперь скованные одной целью — плодиться и размножаться.

Свят, свят...

Моделируя в голове возможные варианты развития событий, я не нахожу ничего лучшего, кроме как спасаться бегством из этой западни. Вот только ничего не выходит: поезд битком, а пара свободных мест есть лишь в вагоне, под завязку нашпигованном дембелями. И я, увы и ах, знаю, что это за сомнительное удовольствие — путешествовать в закрытом помещении, где от вони портянок можно топор в воздухе вешать.

Будет тяжело, но я выбираю терпеть ведьму.

Но уже спустя минуту после того, как поезд тронулся, а я снова вернулся в купе, я впервые пожалел о своем малодушном решении. Состав качнуло на повороте, и гребаная Снежана Денисовна упала мне прямо в руки.

Как по заказу, ни дать ни взять. Мол, берите!

— Ох, простите, товарищ Айболит. Я такая неловкая...

Сучка!

Я чуть сам себе руки не переломал в отчаянных попытках не хватать ее, не сжимать в объятиях, не кидать на любую горизонтальную поверхность, не разрывать на ней до неприличия короткие шортики и не трахать. Жестко!

Ее запах шарахнул по изголодавшимся рецепторам, словно ядерная бомба. Я помнил этот аромат наизусть: роза, пион, сандал. Выносит — на раз. По мозгам лупит не хуже отбойного молотка. Член поднимает, как пресловутая «Виагра».

Так что, заявляю официально: это баба — ведьма.

Пришлось наскоро прикрывать стальной стояк портфелем, а затем зажмуриться и в красках представлять себе монашек в ее уродливых трусах, до тех пор, пока мой организм не успокоился и не пришел в норму. Но стоило только вновь поднять глаза на эту заразу, как член снова радостно дернулся, не понимая, почему он не может еще раз наградить деву красную парочкой зачетных оргазмов.

Потому что, блядь!

Но если я думал, что на этом мои мучения закончатся и остаток пути мы будем делать вид, что не знаем друг друга, то я капитально так ошибался. Уже спустя примерно полчаса пути, Снежана Денисовна начала жечь. Меня жечь! Заживо и без анестезии.

Допив чай с шоколадкой, она откинулась на своем посадочном месте на подушечку, и вся погрузилась в телефон, пока я, как баран, просто сидел и вылизывал ее взглядом неотрывно. Пытался оторвать от ее образа глаза с мясом, но так и не смог. А она вроде бы и внимания на меня не обращала, полностью погрузившись в чтение чего-то на экране.

Закинула ногу на ногу и принялась водить по бедру кончиками пальцев, пока у меня кровь не превратилась в крутой кипяток.

Но и на этом она не остановилась. Рука поползла выше, чуть задирая краешек своего топа и оголяя пупок. Мне кажется, на этом моменте из моих ушей повалил пар.

Средний палец скользнул внутрь пупка, а я сглотнул и отвернулся, не в силах более насиловать собственное сознание приказами, типа: «сидеть!» и «нельзя!».

Отвлекся на мысли о работе. Представил, что я один на вершине Джомолунгмы. Совершенно один. Без одежды. Остываю. Замерзаю.

Помогло.

Даже смог без демонстрации своего железобетонного стояка переодеться в шорты и майку. И уже выдохнув пожар из лёгких, открыл ноутбук и углубился в работу. Листал отчеты, просматривал снимки особо тяжелых пациентов, которые было решено вынести на консилиум.

Но тут меня перевели на следующий круг ада.

Да-да, Снежана Денисовна удумала зачем-то полезть в позе бегущего оленя в багажное отделение и копошиться в чемодане добрые минут десять, демонстрируя мне свой совершенный орех.

— Ох, неужели я его не взяла, — лопотала она, крутя задницей туда-сюда, — ну как же так?

А я все смотрел и смотрел. И представлял, как протягиваю руку, приспускаю ее короткие шортики и принимаюсь ласкать ее бритые, влажные складочки, пока она не потечет мне на пальцы. А если вздумает взбрыкнуть, то я просто прижму ее покрепче и…

От перевозбуждения меня затошнило. Но и это была неконечная станция.

Девушка оставила в покое свой багаж, распрямилась и снова плюхнулась на сидение. А после схватилась за бутылочку с водой:

— Как же душно здесь, господи, — прошептала она и принялась хлебать живительную влагу, пока я пытался не таращиться на нее.

Но куда там? Когда внезапно ее рука дрогнула, а влага расплескалась по ее топу мокрым пятном, мой мозг окончательно вытек из черепной коробки. Ведь промокшая ткань теперь почти ничего не скрывала от моего алчного взгляда, и я отчетливо увидел вишенки сосков.

А-а-а!!!

— Вот черт! — пискнула она, а я только и успел, что схватить ноутбук и ломануться прочь из купе, сверкая пятками.

А иначе просто бы не сдержался...

— В какой стороне вагон-ресторан? — сипло спросил я у проходящей мимо проводницы.

— Вон в той, — махнула она рукой направо, а я благодарно ей кивнул и припустил в нужном направлении.

Так, мне срочно нужно выпить и как-то развидеть эти ее совершенные сиськи под намокшей тканью.

Немедленно!

— А борщ у вас приличный? — спустя всего лишь минут десять спрашиваю я у девушки, обслуживающей вагон-ресторан. На ее бейджике значится «Наталья».

— Пока никто не умер, — кокетливо тянет она губы, выкрашенные алой помадой, и чуть ведет телом из стороны в сторону, словно кобра, красующаяся своими сочными формами. А мне до лампочки — все мои пошлые помыслы остались там, в вагоне СВ, рядом с девушкой с мокрой маечкой, под которой задорно топорщились затвердевшие соски.

Что б ее.

— Несите, — кивнул я. —