Развод. Исправить ошибку - Ари Дале Страница 32

— Что ты здесь делаешь? — шипит женщина и пихает меня в грудь.

От неожиданности отшагиваю назад. Нине Павловне хватает этого, чтобы выйти на лестничную площадку и закрыть за собой дверь. Только сейчас замечаю черную сумку, ручки которой она сжимает в руке.

— И вам добрый день, — пытаюсь избавиться от сарказма в голосе, но плохо получается. — Могу я поговорить с Леной?

Нина Павловна ощетинивается. Смотрит на меня исподлобья. Ее нос заостряется, делая женщину похожей на ведьму.

— Убирайся, — вперивает руки в бока, готовая своим телом защищать дверь.

— Я не уйду, пока не поговорю со своей женой, — стараюсь сохранять самообладания, но рычащие нотки проскальзывают в голосе.

Бессонная ночь дает о себе знать — контролировать эмоции становится сложнее. Хотя, скорее всего, тут еще помогает непрекращающийся поток мыслей и самобичевания.

— Жене?! — взвизгивает Нина Павловна. — А ты думал о жене, когда пихал свой причиндал в другую бабу?

Морщусь. Все-таки Лена поделилась произошедшим с бабушкой. Но да ладно, сейчас чувство престарелой женщины — последнее, о чем нужно думать.

— Нина Павловна… — начинаю говорить, но женщина выставляет руку перед собой, останавливая меня.

— Вот скажи, тебе мало того, что ты сделал с Леночкой? — ее риторика меняется, голос смягчается. Вот только я-то прекрасно понимаю, что это всего лишь прием. Приходится стиснуть кулаки, чтобы не сорваться и не сказать прекратить спектакль. — Она только уснула. А до этого сутки проплакала. Ты хочешь ее добить своим появлением?

Вина резко режет грудь, но я стараюсь не поддаваться ей. Мне нужно поговорить с женой! Нужно ей все объяснить!

— Я понимаю, что совершил ошибку, — произношу спокойно, а Нина Павловна на последнем слове кривится. — Поверьте, я все прекрасно понимаю. Но давайте, мы с Леной сами разберемся. Она, по крайней мере, должна меня выслушать.

Выражение лица Нины Павловны резко меняется. Черты заостаются. Бледные губы превращаются в одну тонкую линию. А ноздри раздуваются.

Интуиция подсказывает, что нужно уходить. Но я не могу этого сделать, пока не поговорю с Леной. Поэтому стою на месте, когда бабушка моей жены замахивается сумкой.

Едва успеваю подставить руку, иначе тяжелая торба прилетела бы мне в лицо. Но Нину Павловну небольшая заминка не останавливает. Она с криком “Подлец! Убирайся!” снова замахивается. На этот раз я перехватываю сумку в полете, что вызывает у женщины еще больший визг. Она дергает ручки, пытается выхватить оружие, которым собиралась нанести тяжкие телесные, но я объективно сильнее, поэтому просто усиливаю хватку.

Не знаю, сколько бы длилось противостояние, если бы не открывшаяся соседская дверь.

— Что здесь происходит? — в проходе появляется седовласый мужчина в полицейской форме. Одет он, конечно, не по уставу, учитывая, что пару пуговиц на рубашке оказываются не застегнуты, одна даже открывает приличное пузо.

Нина Павловна замирает, медленно поворачивает голову, после чего расплывается в коварной ухмылке.

— Сашенька, — облегченно вздыхает она. — Хорошо, что ты дома. Этот… — указывает пальцем на меня, — пытался меня ограбить.

— Что вы несете? — у меня глаза лезут на лоб. Вот только стоит их опустить замечаю, что до сих пор держу сумку. Сразу же ее отпускаю. — Послушайте, — обращаюсь к соседу. — К сожалению, не знаю вашего имени и звания, но я точно не грабитель. Я Алексей, муж ее внучки. Моя жена сейчас в этой квартире. Мне просто нужно с ней поговорить.

— Неправда! Он никакой не муж, — внаглую врет женщина.

— Нина Павловна, может, хватит? — обессиленно вздыхаю. — Я сюда не ссориться пришел, а просто поговорить. И не нужно лгать, пожалуйста.

Женщина взмахивает руками.

— Изменщик смеет называть меня лгуньей, где это видано? — ее голос полон возмущение.

— Ладно, я все понял, — сосед выходит на лестничную клетку и становится передо мной. — Пошли, поговорим, — указывает подбородком на лестницу.

Наше время

— У тебя были неприятности? — дрожащими пальцами заправляю волосы за ухо.

Я и не знала, что пока спала, в подъезде разворачивалась настоящая драма. Удивительно, что не проснулась. Хотя тут, скорее всего, заслуга успокоительных, которыми в тот день напичкала меня бабушка.

— Нет, — Леша качает головой. — Мы просто поговорили. Он попросил меня приехать позже, когда Нина Павловна отойдет.

— И ты уехал? — почему-то разочарование начинает печь в грудь.

— Нет, — усмехается бывший муж, — не сразу. Сидел в машине у твоего подъезда. Ждал, что ты выйдешь. Но не дождался. Уехал только под утро. Переоделся дома и направился в больницу к Глебу. Когда освободился, сразу же “занял свой пост” у подъезда, — Леша трет глаза. — Я катался так несколько следующих дней, пока добрый сосед не сжалился. Он сказал, что вы уехали, но не знал куда.

Глава 36

— Но ты меня нашел, — тяжело сглатываю, потому что начинаю догадываться, кого другого имел в виду Леша.

— Нашел, — хмыкает.

Два года и один месяц назад, Леша

— Алексей Викторович, кхм… вам тут повестка, — помощница, которую я недавно нанял, поднимается со своего места, стоит мне войти в кабинет.

— Повестка? — хмурюсь, подходя к ней.

Алина сильно краснеет, когда протягивает мне такую же белую бумажку, как ее блузка. Быстро пробегаюсь взглядом по документу.

Резко выдыхаю. Хочется смять бумажку, но вместо этого отрываю портфель, который начал носить вместе с костюмом, засовываю повестку туда.

— Меня сегодня не будет, перенеси все встречи на завтра, — бросаю помощнице и, прежде чем она успевает ответить, покидаю приемную.

В груди клокочет злость, пока я спускаюсь на лифте на первый этаж, широкими шагами пересекаю холл. Кто-то окликает меня, другой человек здоровается, но я игнорирую всех, пока не оказываюсь в машине.

Завожу двигатель и замираю. Понятия не имею, куда ехать. Я периодически “навещаю” квартиру бабушки Лены, но там уже месяц никто не появлялся. Куда они могли уехать, понятия не имею. Телефон Лены говорит лишь: “абонент недоступен”.

Озарение накрывает меня мгновенно. По идеи, подать заявление в суд Лена могла только по месту прописки. Может, есть шанс застать жену дома у бабушки?

Попытка не пытка. Выруливаю с парковки и направляюсь в район на окраине Москвы. Пока еду, продумываю, что скажу Лене, когда встречу ее. “Прости” будет звучать слишком банально. Может, позволить ей ударить меня? Не могу удержать смешок, когда понимаю, по чему бы Лена с удовольствием заехала. Но я готов позволить ей бить по всему, лишь бы моей девочке стало легче.