Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова Страница 32

— Я тебе чай принес, — сказал он.

Я не ответила и не повернулась. Постояв немного, он вздохнул и поставил кружку на стул, который придвинул поближе к кровати.

— Попей, пока горячий. Врач сказал....

Я опять не отозвалась.

— Слушай... - начал он, но замолк. Может, не нашел слов, не знаю, но на несколько секунд повисла пауза. В конце концов, он вздохнул: — Ладно.

Наконец он вышел.

— Ну что, как там Зоенька? — поинтересовалась Надежда Ивановна.

— Спит уже. И ты, мам, ложись.

Вскоре он погасил свет во всем доме и снова вернулся в комнату. Я сразу опять замерла и даже дышать старалась едва-едва, через раз, чтобы он не слышал.

В темноте он расстелил себе на полу, лег, но тоже не мог уснуть. Какое-то время маялся, потом встал.

— Алеша, что, не спится? — спросила его Надежда Ивановна, заслышав его шаги.

— Да. Пойду прогуляюсь.

— Алеша, ну как же...? Ты что? Куда? Поздно ведь уже.

— Пойду повидаюсь с нашими.

— В клуб, что ли? А как же Зоя?

— Говорю же, она спит.

— Ну нет, нехорошо это...

— Да я ненадолго.

Надежда Ивановна снизила голос, и я больше ни слова не слышала.

Пусть идет, думала я. Я хоть дышать смогу нормально.

Он и ушел. Вскоре в доме стало тихо. А немного погодя. Надежда Ивановна начала негромко похрапывать.

Я встала, достала из шкафа всё чистое, оделась. А потом опять нырнула под одеяло. Нет, уйти я не передумала, хоть и немного уже отошла от шока. Но решила что все же лучше сделаю это днем, завтра или послезавтра. Или даже на следующей неделе — я же обещала Надежде Ивановне в воскресенье помочь «встречинами». Так они тут называли застолье в честь его возвращения.

В общем, уйду потом, по-человечески, а не тайком, как воришка. И попрощаюсь заодно нормально. А Алексея эти дни буду просто избегать. Даже в сторону его смотреть не буду. Он же сам сказал к нему не лезть. Ну и вот. Надежде Ивановне скажу, что у нас с ним всё разладилось. Так ведь бывает. Верну ей кольцо и уеду. А сейчас, решила, посплю, пока его нет.

Однако сон, как назло, всё не шел. Я лежала в темноте и гадала, сколько сейчас времени. По ощущениям, он гулял уже часа три или даже четыре. Разве это недолго?

Да пусть себе гуляет хоть до утра, одергивала я сама себя. Мне-то какое дело? Но все равно зачем-то прислушивалась к звукам за окном и немного нервничала, когда изредка кто-то проходил мимо дома.

А вернулся Алексей только под утро.

36

— Вот ты где, — раздалось сзади.

Я как раз стирала в бане свои вещи.

Вздрогнув, я выронила мыло в таз. Затем оглянулась. В дверях стоял Алексей, привалившись к откосу плечом и заложив руки в карманы штанов. И опять с голым торсом. Стоял и смотрел на меня.

Ничего ему не ответив, я стала вылавливать мыло, потом сосредоточенно продолжила стирку, чувствуя, как лицо начинает предательски гореть.

В тесной бане стало еще теснее и даже как будто жарче.

— Долго еще от меня прятаться будешь?

Я снова промолчала.

Я действительно весь день его избегала. С самого утра словом не обмолвилась и вообще на глаза старалась не попадаться. Даже обедать с ними отказалась. Впрочем, мне сейчас все равно кусок в горло не лез. При нем так особенно.

Надежда Ивановна думает, что я на него обижаюсь из-за его ночных похождений. Я сама слышала, как она его сегодня с утра стыдила за вчерашнее. У нее даже мысли не возникло, что происшествие в бане для меня стало катастрофой. У него, похоже, тоже.

Что вот он пришел сюда? Что ему от меня надо? Сам же говорил, чтобы не лезла к нему. А сам. Стоит разглядывает меня. Его пристальный взгляд жжет кожу. Нервирует. Выбивает землю из-под ног. У меня вон руки уже дрожат. Мыло снова выскользнуло. И внутри мандраж не унять.

А у него, наоборот, настроение сегодня явно приподнятое, даже отличное. Наверное, очень хорошо вчера ночью погулял.

— Ну чего ты молчишь? — допытывался он. Сейчас-то что не так?

Да всё не так! Я после вчерашнего даже смотреть в его сторону не могу. Мне стыдно. Так стыдно, как никогда в жизни.

Хорошо хоть, в бане свет был очень тусклый и скрывал, надеюсь, мои пылающие щеки. Он вздохнул.

— Что, так и будешь в молчанку играть?

— Ты сам сказал, чтобы я к тебе не лезла, — все-таки выдавила я из себя, не поднимая глаз. Тихо, но он услышал.

— А ты типа такая послушная? — хмыкнул Алексей.

Оттолкнулся от косяка и сделал шаг ко мне. Я напряглась. Да что ему от меня надо? Не выдержав, я бросила стирку, отерла о фартук руки и скорее направилась к дверям. Позже достираю, когда... когда буду тут одна.

Однако Лёша отклонился вбок и преградил собой дорогу, встав прямо передо мной.

Я попыталась его обойти, но он успел вынуть из кармана руку и поймал меня за предплечье. И снова развернул к себе. Сердце тут же забилось в полупанике.

— Отпусти! — выдохнула я и рванула дальше.

— Да постой ты. Не убегай, — меня он отпустил, но теперь вытянул руку и, упершись ладонью в косяк, преградил проем.

— Что тебе от меня надо? — голос тоже предатель: дрогнул.

— Я просто поговорить хотел.

Я наконец посмотрела ему в глаза. Зря, ой зря. И так-то было невыносимо стоять с ним рядом, вдыхать запах его голой кожи. А теперь еще вот так близко увидеть его глаза, нырнуть в них как в омут. Мне будто в лицо волной горячего воздуха ударило. я даже беззвучно ахнула. Несколько долгих-предолгих секунд я ошарашенно молчала. Мы молчали. Не сводя друг с друга взгляда. И он тоже сейчас смотрел на меня совсем по-другому, чем мгновение назад.

Потом он сморгнул, словно стряхнул внезапное мимолетное наваждение, и слегка нахмурился.

— Мы можем поговорить нормально?

Я кивнула.

— Слушай, я ведь, вроде, ничего тебе плохого не делаю, а ты от меня шарахаешься, как от чумного. И мать весь день сегодня пилит. Думает, что я тебя с утра до вечера обижаю. Говорит, как я приехал, на тебе лица нет. Ты вон и сейчас дрожишь... да не трону я тебя, не бойся.

— Я и не боюсь, — не слишком уверенно ответила я.

— Ну ладно, —