На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина Страница 31

— Простите?

— На вас заведено уголовное дело, — повторил собеседник.

— Что-то я вас не совсем понимаю. По поводу чего?

— По делу Беловой Майи Александровны.

— Она отозвала иск и жалобу.

Я ничего не понимал. Одно знал точно: исчезновение Майи как-то с этим связано.

— Да, это так, однако есть некоторые обстоятельства, которые позволяют нам полагать, что это было сделано под давлением с вашей стороны.

И тут до меня дошло.

— Это ее муж? Роман Белов? С его подачи мы сейчас ведем беседу?

На лице моего собеседника не отразилось абсолютно ничего. Он лишь неопределенно пожал плечами.

— Предлагаю вам все же проехать в прокуратуру, чтобы на месте все спокойно обсудить.

— А разве вы не должны прислать мне повестку с официальным документом?

— Алексей Викторович, ну что же вы все усложняете? — хмыкнул следователь.

— Пока нет официальных бумаг, я предпочел бы побеседовать прямо здесь, — стоял на своем я.

— Ладно, — мужчина улыбнулся, при этом серые глаза его оставались совершенно холодными и не выражали ни единой эмоции.

— Итак? — я скрестил руки под грудью, стоя недалеко от своей машины. — Что вам от меня нужно?

— В отношении вас проходит проверка. Как я уже сказал, у нас есть основания полагать, что жалоба была отозвана под давлением. У нас есть свидетель, который утверждает, что вы разговаривали с Майей Александровной перед тем, как она решила отозвать иск о халатности.

— Я этого не скрываю. Не знал, что не могу с ней общаться.

— Какого характера ваше общение? — мужчина сощурился.

— Характера «не ваше дело», — начал злиться я.

— О нет, Алексей Викторович, это дело как раз-таки мое. И мне очень хотелось бы знать, предлагали ли вы Майе Александровне денежную компенсацию за отзыв жалобы?

— Разумеется, нет! — воскликнул я.

— Угрожали ей?

— Нет! — резко ответил я. — Ничего подобного. Я никогда не просил Майю о том, чтобы она отозвала иск. Это целиком ее решение.

— Интересно все же. — Следователь усмехнулся, буравя меня взглядом. — Что же повлияло на такое решение? По словам свидетелей, она была чрезвычайно решительно настроена. И тут вдруг передумала. Не сходится что-то, Алексей Викторович.

— У девушки горе. Ей изменил муж, она потеряла ребенка, сама чуть не умерла. Она попала в страшную ситуацию, пыталась найти виновного. Я прекрасно понимаю, почему сперва она набросилась на меня. Но люди имеют свойство менять решения.

Я изо всех сил пытался не грубить следователю, чтобы не усугублять все. По его скептическому выражению лица я понял, что он явно не на моей стороне.

— Вот это я и хочу узнать. Что именно сподобило ее поменять решение? Так как вы можете охарактеризовать ваши отношения с Майей Александровной?

— Я испытываю к ней симпатию, — решил сказать правду. — Что она думает по этому поводу, знать не могу. Спросите у нее сами.

— Обязательно спросим, не сомневайтесь. — Следователь холодно улыбнулся. — Однако вам совет: держитесь от нее как можно дальше. Вы верно подметили: Майя Александровна многое пережила, пытается наладить отношения с мужем. Не стоит ее тревожить и портить себе карьеру и жизнь из-за мимолетной симпатии.

В голову закралась догадка.

— Я хотел бы все же видеть документ, подтверждающий то, что на меня заведено дело.

Серов рассмеялся.

— Не сомневайтесь, Алексей Викторович, вы его увидите, если не оставите в покое Белову и ее супруга.

Эта фраза окончательно подтвердила догадку. Нет на мне никакого дела. Из живота в грудь, а потом и в голову ударил гнев. Урод этот Роман! Это он мутит воду! Больше некому и незачем!

Теперь мне еще больше нужно было увидеть Майю. Я собирался открыть дверь машины, но мужчина преградил мне путь.

— Я хотел бы точно знать, что мы друг друга поняли.

— О, не сомневайтесь, Борис Евгеньевич, я вас прекрасно понял, — процедил я сквозь зубы и обошел его, чтобы попасть в автомобиль.

Мерзавец! Я был так зол на Белова, что если бы в тот момент он попался мне на глаза, то одними сломанными очками и разбитым носом точно не обошлось бы! Продолжая набирать номер Майи, я поехал к дому ее подруги. Абонент оказался недоступен. Я судорожно сжимал руль, впиваясь в него пальцами до побелевших костяшек.

Где ты, Майя?! Что они тебе наговорили?

В том, что с ней тоже связались, я не сомневался. Мало ей переживаний, так еще и это! Я готов был голыми руками растерзать ее почти бывшего мужа и всю прокуратуру в придачу.

Все произошло ровно так, как я и предполагал: перекинулся парочкой слов с бабульками, которые через несколько минут назвали мне номер квартиры, в которой живет подруга моей Майи.

Моя Майя… С каких пор я стал так ее про себя называть? Даже не заметил. Эта девушка так сильно въелась в меня, что никакие угрозы не могли остановить от общения с ней. Нам непременно нужно было поговорить. Я еще не знал, что именно скажу, но должен был ее увидеть!

К сожалению, звонки и стук в дверь не возымели эффекта. Мне никто не открыл. Я долго стоял у входа, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире, однако пришел к выводу, что там никого нет.

Спустился, сел в машину и стал ждать, то и дело набирая Майю. Вежливый бездушный голос неизменно сообщал, что абонент находится вне зоны доступа. Я сидел в машине весь день, и только когда на землю начали опускаться сумерки, увидел, как во двор заехала небольшая красная легковушка. Когда она запарковалась под фонарем, с водительского места вышла Майя. Я тут же двинулся к ней.

Даже на расстоянии видел, что у нее красные и припухшие глаза. Плакала. Сердце сжалось от боли.

— Май! — окликнул ее. Она резко повернулась ко мне.

— Леша? — посмотрела как-то испуганно и сразу оглянулась, как будто убеждаясь, что за нами никто не следит.

У меня непроизвольно руки сжались в кулаки. Что ей сказали?! Уроды!

— Что ты здесь делаешь? — Она посмотрела на меня.

— Тебя жду. — Улыбнулся, подойдя ближе.

Она сделала шаг назад, и это болью отозвалось в груди. Я до безумия хотел прижать ее к себе и сказать, что все в порядке. Только все не было в порядке. И она это знала.

— Нам нельзя больше говорить. — Дыхание ее было неровным, грудь высоко вздымалась и тут же опадала.

— Что тебе сказали?

— Неважно. Ничего, Леш, прости, но нам лучше больше не общаться.

Я нахмурился.

— Это из-за твоего мужа?

Она зажмурилась, будто очень не хотела говорить.

— Майя. — Я подошел к