Ты под запретом - Ари Волконская Страница 31

— Услышала. — Даже не знаю, на что я рассчитывала, заведя этот разговор. Думала он меня поймёт? Подумает обо мне или о моем комфорте? Действительно бред. Дура, Алиса.

Ругаю себя и закрываю за ним входную дверь.

Занимаюсь домашними делами, затем укладываю сыночка спать. На ночь читаю ему его любимые сказки, и он засыпает в моих объятиях. Сладкий и до безумия любимый мой мальчик.

Удивляюсь своим чувствам. Мне кажется по силе эмоций мою любовь к сыну можно сравнить только с любовью к Георгию. Эти два человека, без которых моя жизнь теряет смысл. И я точно знаю, что никто и никогда не сможет заменить мне одного из них.

Принимаю душ, наношу любимые масла на тело и, надев шелковую пижаму, забираюсь под одеяло.

Во сне слышу какой-то шум и вздрогнув просыпаюсь от него.

В темной комнате, совершенно не освещенной ничем, кроме уличного света фонарей, я вижу мужчину. Он раздевается, по очертанию и движениям понимаю, что это Марат. Опять пьян?

— Марат, у тебя все нормально? Ты пил? Тебе нужна помощь? — уточняю потому, что он по пьяни, видимо, перепутал комнату и пришел в мою, вместо того, чтобы подняться к себе в спальню. Ну а в темноте не видит меня.

— Да блядь, пил, помоги мне, женушка. Сейчас мне очень нужна твоя помощь. — Он говорит это как-то зло и резко. Я не догадываюсь, в чем причина, но что-то явно не так.

— Хорошо, конечно. Чем тебе помочь? — Встаю с кровати и подхожу к нему, думая, что ему действительно нужна помощь. Почувствовав запах алкоголя, морщусь. Никогда не любила выпивших людей. Мой отец пьет только по праздникам, но никогда не напивается. За двадцать семь лет жизни я никогда не видела его пьяным.

Марат опирается на моё плечо, а потом резко притягивает меня к себе и впивается поцелуем мне в губы, судорожно целует шею, ключицы. Я морщусь и отталкиваю его, а он одним махом разрывает на мне рубашку от пижамы. Пуговицы разлетаются в стороны, а я шокирована и пытаюсь прикрыться.

— Ты совсем с ума сошел?! — выкрикиваю дрожащим голосом.

— Да-а-а, я сошел с ума. Красивая сучка. Ты меня таким сделала. — говорит и наступает, а я вжимаюсь в стену и судорожно придумываю, что предпринять — Алиса, — он запрокидывает голову и зловеще смеется. — Блядь, сколько нужно еще для тебя сделать, чтобы увидеть в твоих глазах хоть каплю тепла? Я ведь с самого первого дня все делал для того, чтобы ты меня полюбила. Потом понял, что о любви и мечтать не стоит, ты, бесчувственная сука! — злобно цедит сквозь зубы, а глаза красные. Как будто вот-вот заплачет. — Хотел, чтобы хоть ради уважения вид делала, что нравлюсь тебе, что не неприятен. Но и этого нет. — Опять смеется. — Бля-я-ядь, я твой муж уже семь лет, сука! А ты до сих пор от меня прячешься, как только наступает ночь! Думаешь, я, как долбаеб, должен всегда просить тебя, перед тем как трахнуть? Ты мне отказываешь, а? Мне? Ты кто такая? Кем ты была бы без меня?

Он больно сжимает мое лицо пальцами. Глаза влажные и налитые кровью, будто вот-вот вылезут из орбит. Вены на шее вздуты и пульсируют. Марат опять сорвался. Чаша его терпения переполнена, и он больше не может сдерживать эту часть себя. В такие моменты он жестокий хищник или обезумевший психопат. А я — причина этого безумия.

Глава 26

Алиса.

Спустя 3 часа…

Телефонный звонок.

— Алло.

— Здравствуйте, Ангелова Алиса Аслановна?

— Да, я слушаю.

— Гасанов Марат Багратович приходится вам мужем?

— Да…

— Алиса Аслановна, с вами говорит главный следователь, я нахожусь на месте ДТП, где недавно разбился ваш супруг. Алиса Аслановна, удар был на большой скорости в столб. По всей видимости, ваш муж не справился с управлением машины. Примите мои соболезнования. За ценными вещами вы сможете подъехать…..

В голове дикий шум, я дальше уже ничего не слышу… Раз два три …

— Мама! Мамочка! Очнись!

Меня вырывает из страшной пелены голос сына.

Открываю глаза и вижу заплаканного и испуганного Давида. Пытаюсь встать и понимаю, что лежу на полу, на голове как будто что-то мокрое. Прикасаюсь рукой и чувствую липкую жидкость, потом вижу, что это кровь. Начинаю соединять кусочки событий и вспоминаю телефонный разговор. Видимо, услышав о Марате, я упала в обморок и разбила голову о тумбочку.

— Все хорошо, малыш, не плачь. Мама в порядке, просто поскользнулась и упала. — успокаиваю сына и пытаюсь подняться.

Господи, Марат! Закрываю рот руками, чтобы не пугать ребенка еще больше. Но что я ему скажу, как же так? Давид так любит папу! Боже мой, он ведь был совсем молодой!

В голове крутится тысяча мыслей, и одна хуже другой.

“Марат! Прости меня!” Я не должна была выпускать его из дома в таком состоянии… А то, что я ему сказала… Он из за меня сел за руль, из за меня уехал из дома, из за меня разбился…

Слезы не капают, они льются рекой… Никто не заслуживает такую судьбу, с ним не должно было такое случится…

В голове всплывают обрывки этой ненавистной ночи…

— Прошу тебя, Марат, не трогай меня. Если в тебе есть что-то человеческое не трогай!

— Раздвигай ноги, Алиса, и не дергайся! Ты это умеешь! — Он наступает, а я с каждым его шагом сжимаюсь и все крепче обхватываю себя руками.

Судорожно мотаю головой. Нет нет, только не это!

— Марат, я хочу развестись. Умоляю тебя. Я так больше не могу!

— Ха, — смеется, — развестись? Да пиздец, Алиса! Тебя от меня только ногами вперед могут унести. В любом другом случае мой ответ — нет! Не может она? С хуя ты не можешь, сука? В раю, блядь, живешь и что-то не можешь? — Он хватает меня за волосы и больно тянет на себя. — Развестись хочешь? Блядской жизни захотелось? А? Отвечай, тварь!

Замахивается и бьет меня по лицу тыльной стороной ладони так, что голова резко дергается, а в глазах мелькают яркие искры. Рефлекторно закрываю от него лицо и вжимаюсь в изголовье кровати, боясь, что сейчас может последовать несколько таких ударов.

Но больше он меня не бьет. Замахивается несколько раз, кричит, что я сука, и матерится, но останавливает себя.

А дальше все происходит как в самом страшном сне.

Он берет