Слишком близко - Ребекка Яррос Страница 31

— Чёрт, — выдохнул Уэстон. Уже через секунду он был рядом, собирая мои волосы в хвост у основания шеи. — Всё нормально. — Он гладил мою спину, пока тело тщетно пыталось выжать из себя то, чего уже не было. Судороги были такими сильными, что меня покрыло липким потом. Он отпустил меня, и я услышала, как он роется.

— Ты не должен это видеть, — прохрипела я между спазмами.

— Ты больна, Кэлли, а не совершаешь убийство, — отрезал он. — Я видел вещи и похуже, поверь.

— Похуже не бывает, — промямлила я, сползая на пол и нажимая кнопку смыва.

— Я был на войне, где вертолёт стрелял из пулемётов. Так что, поверь, бывает, — тихо сказал он, вставая.

Хорошо. Он должен уйти. Такое выдерживают только мужья и родители — а вовсе не соседи по дому, которые иногда целуются.

Он достал чистую салфетку из-под раковины, включил воду и намочил её.

— Вот, — сказал он слишком мягким, заботливым голосом, проводя влажной тканью по моему лбу и щеке.

Это ощущение было настолько блаженным, что я едва слышно застонала.

— Думаю, я что-то не то съела…

— Эгоистично скажу, рад, что это не заразно, — заметил он, — но остался бы всё равно. Во сколько возвращается Саттон?

— Вечеринка! — Я резко рывком поднялась… и мир поплыл.

— Тихо. — Он поймал меня за плечи, удержал, присев рядом. — Сначала давай поймём: закончила ли ты блевать?

Я прислушалась к себе.

— Если я скажу «не уверена», ты перестанешь ко мне хорошо относиться?

— Невозможно, — мягко улыбнулся он. — Просто посиди здесь. Не двигайся.

— Даже если бы я захотела…

Он погладил меня по лбу и вышел.

Я сосредоточилась на дыхании: вдох носом — выдох ртом. Я должна была закончить. Внутри уже точно ничего не осталось. Уэстон видел, как я блюю. Вот это образ мечты. Я просто огонь.

Прошли минуты — хотя по ощущениям часы — пока он не вернулся с небольшим стаканом воды.

— Прополощи рот и выплюнь.

Я послушалась.

Он смыл воду. — Думаешь, сможешь дойти до кровати?

— Боже, как неприлично соблазнять меня в такой момент, — прошептала я с уставшей улыбкой.

— Умница, — пробормотал он и потянулся ко мне.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он легко подхватил меня на руки и поднялся.

— Несу тебя в постель, очевидно.

— Не так я представляла этот момент… — пробормотала я, уронив голову ему на плечо.

— Значит, всё-таки представляла? — Он снова прошёл боком в дверной проём. Я невольно увидела комнату его глазами: прочная кровать, купленная вместе с домом, такой же практичный комод, тёмно-синие шторы — моя единственная роскошь за пять лет. Он уложил меня на кровать и натянул одеяло до талии.

— Видишь? — прошептала я, снова съёжившись от тошноты. — Вот зачем не заправлять кровать. Она всегда готова к самым унизительным моментам твоей жизни.

Он сел рядом и снова провёл ладонью по моим волосам.

— Здесь нечего стыдиться. Я принёс кастрюлю — на случай, если не добежишь до туалета. И сейчас схожу за солёными крекерами и электролитами.

Глаза защипало, и слёзы подступили сами собой.

— Эй. — Он взял меня за руку, не переставая гладить волосы. — Всё хорошо.

Но было ли?

Никто не заботился обо мне уже больше десяти лет. И никто никогда не был настолько нежным, пока я была больна. Это было и ужасно, и невероятно успокаивающе.

Веки казались неподъёмными, но я всё-таки открыла их — просто чтобы ещё раз увидеть его лицо рядом.

Он спустился с кровати на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Дай мне пару минут. Позволь позаботиться о тебе.

Я кивнула. Он исчез.

И усталость потянула меня в сон.

Когда я проснулась, судя по будильнику, прошёл час. Я услышала шуршание бумаги и повернулась. Уэстон сидел рядом, спиной к изголовью, вытянув ноги, и читал книгу.

— Смотри-ка, кто прос…

Мой желудок снова скрутило, и я резко отвернулась.

Он был рядом быстрее, чем я успела свалиться с кровати. — Ванная или кастрюля?

— Ванная! — Нет, даже в аду я не стала бы блевать в кухонную кастрюлю при нём.

Он снова поднял меня на руки, отнёс в ванную. Потом обратно. Этот мужчина имел прямой билет в рай.

— Надеюсь, скоро отпустит, — сказал он, протирая мне лицо свежей тряпочкой.

— Саттон через час будет дома, — прошептала я, глаза уже закрывались. — Почему ты дома?

— Погода дерьмо. Летать нельзя, — сказал он, прижимая холодную ткань к моей шее. — И я подумал, что загляну и посмотрю, не нужно ли тебе что-то перед вечеринкой.

— Вечеринка… — простонала я, тая под его прикосновениями. — Я буду в порядке. Мне просто нужно пару часов сна.

— Спи. Всё решим, — пообещал он, но его голос уже тонул где-то вдалеке, утаскиваемый моим сном.

— Как же всё красиво! — голос Саттон вырвал меня из сна.

— Секунду, — пробормотал Уэстон, соскальзывая с кровати.

Послышался неразборчивый разговор, а затем по лестнице кто-то стремительно взбежал вверх.

— Мама! — Саттон возникла в дверях, её глаза были огромными и полными тревоги. — Ты в порядке?

— Просто что-то не то съела, — выдавила я. — Мне так жаль, сахарок. Я знаю, сегодня твой день рождения. Дай мне ещё час — посплю, и всё пройдёт, ладно?

— Я позвоню девочкам и отменю вечеринку, — пообещала она. — Это не проблема.

— Это огромная проблема, — возразила я. — Дай мне лишь час.

— Во сколько все приходят? — услышала я, как спросил Уэстон, пока глаза снова сами закрывались.

— Через час, — прошептала Саттон. — Но я могу всем позвонить.

Я уже не могла удержаться в сознании и снова провалилась в сон.

Когда мне удалось открыть глаза, было пять пятнадцать. Я рывком села, и мир поплыл.

— Никогда больше не буду есть сосиски, — проворчала я, пытаясь нащупать телефон на тумбочке.

— Ты проснулась, — сказал Уэстон из дверного проёма — на этот раз его обычная безупречность слегка сместилась в сторону растрёпанности.

И тут до меня дошло — шумные голоса девочек внизу. — О нет. — Я попыталась подняться, но тело не слушалось.

— Всё нормально, — заверил он, приглаживая мои волосы. — Я справлюсь. Это шесть маленьких девочек. Ну что они могут натворить?

— Ты не представляешь, — простонала я. — Нам нужно отправить их домой. И, вообще-то, их должно быть семь.

— Ничего не нужно, — возразил он. — Тебе необходимо поспать. Я предупредил