Бесстрастный - Алекс Мара Страница 30

Карло выходит следом и сразу вручает малыша мне. Тот хнычет и тянется вслед за Доменико.

Карло плюхается на диван.

– На хера ты босса разозлила? Нашла время! Я бы на его месте вообще с тобой не нянчился, а он то да се…

Врубает телевизор на полную мощность и продолжает бормотать что-то недоброе. В мой адрес, само собой.

– Я его не злила… не нарочно.

– А что тогда с ним? Сам не свой. Будто голова не туда прикручена…

– Может, она у него всегда не туда прикручена!

Не «может», а точно. Доменико Романи – самодур с эго, которое едва помещается в Корстон.

Карло выключает громкость. Если судить по его оскалу, меня ждут очередные оскорбления.

– Ты хоть понимаешь, что Доменико скоро станет Доном? Ты хоть сечешь, что это значит? Он игорный бизнес в штате из-под земли поднял, с нуля! И теперь заправляет целой сетью казино. А про недвижимость его слышала? У него пол Невады в кармане!

Молчу, хотя есть что ответить. Например, что большая часть игорного бизнеса Доменико нелегальная, так что он его не с земли поднял, а, наоборот, под землей держит. И насчет недвижимости я бы на месте Карло не особо распылялась перед всякими проходными девицами, потому что недвижимость исходно понадобилась Доменико для отмывания денег, полученных от игорного бизнеса и торговли с мексиканскими картелями. Да, я с пользой проводила время, когда приезжала домой к отцу из академии, много чего подслушала. И другие жемчужины тоже активно делились услышанным.

– Он Доном будет, а это власть огромная, – продолжает Карло. – Какие у тебя могут быть претензии?

– Я не предъявляю никаких претензий. – Еле сдерживаюсь, чтобы не выстрелить эмоциями. С ними наружу полезет и правда, а этого я допустить не могу.

– На хера ему нервы треплешь? Я ж не слепой и вижу, что ты течешь от него, так забей на закидоны и не нервируй мужика в такое время! Тебе ведь с ним хорошо? А будет еще лучше. Чего рожу корчишь? Думаешь, вся такая правильная и хорошая, а он типа нет? Люди часто считают, что, если они не творят ничего плохого, это делает их хорошими. На самом деле это делает их никакими. Пустым местом. Так что не суди, да не судима будешь. Как бы далеко ты ни уехала, где бы ни жила, эту страну контролируют те, в чьих руках деньги и сила. Меняешь территорию, меняешь власть, но общая ситуация остается неизменной. Так что либо ты берешь власть в свои руки, либо болтаешься хрен знает где, как дерьмо в проруби.

До меня долетала только треть слов Карло, потому что в голове пульсировала ярость такой силы, что пришлось надавить на виски пальцами. Я долго терпела выпады Карло, потому что мне казалось, что так бы поступила обычная испуганная девушка. А он, будучи старше меня и необремененный уважением к женщинам, пользовался моим попустительством.

Увы, он только что взорвал мое терпение. Я, может, и благовоспитанная жемчужина, но меня вымуштровали быть королевой синдиката. Никто не смеет так разговаривать с королевой. Никто.

Открываю входную дверь, выхожу в небольшой закуток около лифта, где ждет охрана. Даю знак одному из них зайти в пентхаус.

– Карло уходит. Ему запрещено впредь приближаться ко мне или к ребенку. Выведите его!

Охранник в недоумении раскрывает рот, но тут же захлопывает, когда я спрашиваю:

– Вы отказываетесь защитить нас с ребенком?

Нервно мотнув головой, охранник подходит к Карло. Тот выше его в иерархии синдиката, однако он обязан защитить женщину и ребенка босса.

После очередных ругательств Карло поднимается и, толкнув охранника плечом, идет к выходу. Проходя мимо меня, замедляет шаг и шипит.

– Кукла ты одноразовая, никакой от тебя пользы, только пляски одни. Но ничего… не будет больше плясок. Ты заслужила все, что с тобой случится!

Хлопает дверью.

Внутри меня все затягивается льдом, однако я не позволяю страху отразиться на моем лице и в осанке.

– Как тебя зовут? – спрашиваю хмурого охранника.

– Эмилио.

– Попроси своего напарника вызвать еще одного человека, чтобы стоял с ним около лифта, а ты останешься с нами, – приказываю с уверенностью, которой не чувствую.

Поговорив с напарником, Эмилио возвращается и встает в углу. Соглашается сесть только после третей моей просьбы.

А я устраиваюсь на ковре с малышом и понемногу оттаиваю.

Ты заслужила все, что с тобой случится.

Что это значит?

Что со мной случится?

Не имеет же он в виду, что Доменико собирается меня убить?

От ужаса даже сердце замирает, кожа словно покрывается изморозью.

Что я знаю о Доменико Романи? Не зря же его называют убийцей?

Все во мне протестует, отторгает мысль, что Доменико причинит мне вред. Щедрый и страстный в постели, холодный и отстраненный вне ее… какой он настоящий?

Весь день я сама не своя, спать ложусь рано. Стараюсь не волноваться о реакции Доменико на мое своеволие и не думать об угрозах Карло. Тот предан Доменико, поэтому его и бесит мое вторжение в жизнь босса. Отсюда и ругань, и пустые угрозы. Доменико приставил к нам самого надежного, но далеко не самого приятного человека.

Судя по подслушанным разговорам охранников, Доменико уже избавился от нескольких доверенных людей Вилема, и все идет по плану. Запрещаю себе думать о значении слова «избавились», о методах, о крови на сильных и нежных руках Доменико. И о том, в чем состоит их план.

Просыпаюсь от шума в прихожей. Голоса, шаги.

Не выдерживаю, выхожу в гостиную.

Доменико проходит мимо меня в свою комнату, на ходу скидывает куртку. От него пахнет ветром и дымом.

Останавливаюсь у его двери, топчусь на месте. Не смогу заснуть, пока не поговорю с ним, потому что волнуюсь о происходящем, о будущем, о нашей утренней ссоре и о словах Карло.

Не смогу заснуть, потому что меня тянет к Доменико.

Он не закрыл дверь. Знал, что я за ним последую.

Захожу в ванную, останавливаюсь в дверях. Смотрю, как он раздевается, как встает под душ. Впервые в жизни так откровенно разглядываю обнаженного мужчину, и тут есть на что посмотреть. Тело, привыкшее к борьбе, к схватке, никогда не сбавляющее напряжение. Каждая мышца как в анатомическом атласе. Каждая татуировка отражает темную историю прошлого.

Мужчина с прошлым.

Выйдя из душа, Доменико останавливается передо мной. Голым. Капли воды стекают по его телу, собираются лужицами на кафельном полу.

– Тебе что-то нужно? – спрашивает холодно. Пробегается взглядом по моей очередной