(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале Страница 30

— Что, насчет, работы? — я собираюсь сегодня добить этот вопрос, учитывая, что мне нужны деньги не только на операцию, но и последующее лечение.

Брать их у мужа не собираюсь. Можно было бы, конечно, дождаться своей “очереди”. Но я и так тянула, поэтому нужно разобраться со всем, как можно скорее.

Саша тяжело вздыхает.

— Ты же понимаешь, что даже с возможностями удаленной работы, тебе все равно придется появляться в офисе? — он продолжает давить. — В твоем состоянии это…

Поднимаю руку, прерывая его речь, направленную на то, чтобы, видимо, меня образумить.

— Это значит “да”? — вздергиваю бровь.

Саша ничего не говорит. Просто смотрит на меня настолько пронзительно, словно пытается пробраться ко мне в голову. Я же задерживаю дыхание. Ком застревает в горле. Жду.

Проходит всего несколько секунд, но они кажутся вечностью, прежде чем муж качает головой и произносит всего одно слово:

— Хорошо.

Радость теплом разливается по телу. Я смогла. Я сделала! Мне нужно учиться жить самостоятельно, без мужа. И это первый шаг. Уголки губ дергаются в подобие улыбки, но я намеренно опускаю их.

— Когда я могу приступить к работе? — стараюсь говорить профессионально.

Саша же склоняет голову набок.

— Это зависит от того, что показали результаты биопсии, — чеканит он.

Надежда, которая успела расцвести в груди, вмиг схлопывается. Господи, да что это такое? Почему нельзя просто ответить на мой вопрос? Зачем все эти манипуляции?

Но не успеваю ничего сказать, как дверь распахивается и на пороге появляется полноватая медсестра с темными волосами, выглядывающими из-под шапочки. Она, не обращая ни на кого внимания, заходит в палату, огибает кровать с другой и останавливается рядом со мной.

— Я отведу вас на УЗИ, — произносит безапелляционно.

— Конечно, — у меня даже не возникает желания возразить.

Начинаю подниматься с кровати, но застываю, слыша грубое:

— Я иду с вами!

— Нет, — спокойно, но в то же время непреклонно произносит медсестра.

У меня брови ползут вверх из-за ее выдержки.

— Вы меня не поняли… — Саша разворачивается к женщине всем телом.

— Это вы не поняли, — перебивает его медсестра. — Пациентке сейчас нужен полный покой, а ваше присутствие, судя по тому, что я слышала вчера и сегодня, заставляет ее нервничать. Хотите ее добить? — она приподнимает бровь. Пару секунд смотрит на мужа, словно тот не больше, чем букашка под ее ногами, после чего протягивает мне руку. — Сможете идти или коляску привезти? — ее взгляд теплеет.

— Не нужно, я сама, — коротко улыбаюсь, опираюсь на протянутую ладонь и сползаю с кровати.

Надеваю тапочки, при этом стараюсь игнорировать взгляд мужа, прожигающий мою спину.

— Диана, — окликает меня Саша, когда мы с медсестрой направляемся к выходу.

Невольно бросаю на него взгляд через плечо.

— Если ты думаешь, что от меня хоть что-то, касающееся твоего состояния, скроется, ты очень ошибаешься, — в его глазах светится решительность.

— Ты забыл, что существует такое понятие, как врачебная тайна? — произношу безэмоционально и сразу же отворачиваюсь.

Не хочу ни видеть мужа, ни слышать. С меня достаточно того, что нам предстоит работать вместе. Еще сильнее в свою жизнь я не собираюсь его впускать.

И тем более, не позволю узнать, что мне скоро придется удалить матку.

Глава 36

— Я внесла вас в график операций, — Елена Васильевна, которая пришла меня осмотреть, поправляет синюю кофту медицинской формы, прежде чем сесть на краешек кровати. — Вы уверены, что не хотите попросить мужа о помощи?

Вздыхаю. Отвожу взгляд. Подтягиваю к себе ноги, сажусь удобнее. Хорошо, что на мне серый спортивный костюм, который не сковывает движений. Больничную сорочку я засунула в самый дальний угол шкафа. И надеюсь, что больше не увижу ее.

На самом деле, я долго думала о том, чтобы попросить Сашу помочь мне. Очень долго. Благодаря его деньгам можно было бы провести операцию в ближайшее время. Но, в итоге, поняла, что не хочу… не хочу, чтобы муж имел хоть какое-то отношение к моей болезни и выздоровлению.

В голове то и дело мелькают воспоминания о том, как Саша отмахивался от меня, когда я говорила, что нехорошо себя чувствую.

После критики мужа ощущала себя «не такой». Думала, может, я и правда “обленилась”. Ведь моя жажда жизни действительно исчезла. Если передо мной становился выбор: куда-то пойти или остаться дома, — я в последнее время склонялась ко второму. Хотя раньше было невозможно застать меня дома. Я и так виню себя за то, что затянула с походом к врачу. А то, что произошло позже вообще из ряда вон выходящее. Я не была готова к тому, что мужа переклинит. Это было… ужасно. Поэтому я больше не хочу полагаться на Сашу. Сегодня он может обещать сделать все, чтобы я выздоровела, а завтра…

Слезы подкатывают к глазам. Не понимаю, чем заслужила такое отношение. Да, мать Саши — та еще сука, но при чем здесь я? Разве человека оценивают не по его поступкам? А как же любовь?

Судорожно вздыхаю. Моргаю, сдерживая слезы, после чего снова смотрю на доктора.

— Да, уверена, — стараюсь выдавить из себя улыбку. Жаль, что не получается.

Понимаю, что мне будет сложно… очень сложно со всем справиться самостоятельно. Из-за этого страшно до безумия. Но из-за этого просить помощи у предавшего меня человека не собираюсь. Достаточно того, что, когда я вчера вернулась с УЗИ, на тумбочке меня ждал телефон, явно, оставленный мужем. Не хочу чувствовать себя обязанной еще больше.

— Хорошо, — Елена Васильевна заправляет за ухо прядь светлых волос, выбившуюся из хвоста. — Тогда буду держать оборону, — ободряюще улыбается.

— О чем вы? — хмурюсь, холодок волной проходится по позвоночнику.

— Вчера у нас был не самый приятный разговор с Александром, — Елена Васильевна ведет плечами, словно пытается избавиться от резко накативших воспоминаний.

До меня только сейчас доходит, на что я обрекла бедную женщину, когда отказалась говорить мужу свой диагноз.

— Простите, — кровь приливает к щекам.

— Не берите в голову, — Елена Васильевна отмахивается. — Лучше скажите, онколог с вами говорил? — она чуть склоняет голову набок.

— Да, — кожа покрывается колючими мурашками, стоит вспомнить встречу со строгой женщиной с самым стеклянным взглядом из всех, которые мне довелось видеть. На самом деле, Ульяна Дмитриевна оказалась вполне учтивым врачом и старалась простым языком отвечать на мои вопросы. Но ее глаза… они до сих пор кажутся нечеловеческими. На мгновение зажмуриваюсь, чтобы избавиться от их образа и заодно холода, который распространяется по телу. — Ульяна Дмитриевна предложила начать терапию, чтобы попробовать уменьшить новообразование, — прохожусь языком