Пока не развели мосты - Анна Аникина Страница 3

— Ты мою тетрадь не видел? — в голосе у Юрки уже был наезд.

— Нужна она мне. Не видел, — бросил насупленный Ветров.

— Она тут была.

— Была — ищи..., — новенький попытался выйти в дверь. Бодровский толкнул его плечом. Книги и тетради посыпались по полу.

— Ты взял? Списывал, да?

— Не брал я твою математику. Нужна она мне больно! Я свою ещё на уроке сделал.

— Врешь! Нельзя было столько успеть на уроке!

— Сам решаешь как черепаха. Поэтому тебе и нельзя! — это было на больную мозоль. Бодровский решал действительно медленно.

— Это я черепаха? А ты конь (болельщик ЦСКА), что ли? — чуть более крепкий сложением Юрка двинул плечом по плечу новенького. Мало того, что за ЦСКА болеет, да ещё и обзывается.

— Я, может, и конь! А ты баран, а не черепаха! Отойди!

— Ах ты!

Бодровский со всей силы толкнул Ветрова в стену. Тот сделал пару шагов назад. Неожиданно размахнулся, и Юрке прилетело кулаком в скулу. Не то чтоб сильно, но обидно. А если будет синяк, то разбирательства не избежать.

— Идиот! Кто в лицо бьёт! Хочешь чтобы весь взвод сидел без увала (увольнение)? Бьешь, бей по корпусу!

— Вон, смотри, за той партой, не твоя тетрадь синяя? — кивнул Ветров в сторону, а сам стал собирать свои.

— Блин... Моя..., — Юрке стало неловко. Мало того, что наехал на новенького, а тому и в увольнение сходить некуда, да ещё и сам огреб. Ветров вроде не здоровенный, а бьёт, зараза, сильно.

Больше они слова друг другу не сказали. Улеглись. Дверь в кубрик приоткрылась уже после отбоя. Полоска дежурного света упала прямо на глаза Бодровскому.

— Ну кто там?

— Ветров, там на третьем этаже в гальюне брату твоему звездюлей выдают..., — крикнул кто-то из коридора.

Ветров подскочил, хотя казалось, что давно спал уже. Помчался, даже в тапки не влез.

— Наших бьют! — крикнул Бодровский прежде, чем успел подумать. И зачем-то прихватил ветровские тапочки.

По лестнице на третий этаж они неслись втроём. Ветров, Бодровский и тот парень с шестого курса, что принёс новость. Больше никто ввязываться не захотел. Но было ясно, что сейчас доложат. Рыжий мелкий Миша Весёлкин — спец по докладам. Авторитет у начальства зарабатывает.

В гальюн Ветров-младший ворвался с диким криком. Бросился в месилово. Бодровский снова не успел подумать. Кинулся следом, размахивая направо и налево резиновыми тапками сорокового размера. К тому моменту, как прибежали дежурные офицеры, они уже стояли спина к спине. Высокий крепкий Виктор и двое мелких — Юрка и Вадим.

Глава 5

Фраза "водой не разольешь" подходила к этой дружбе во всех смыслах. И в переносном, потом у что Вадим стал для Юры якорем, окончательно привязавшим к училищу, буксиром — вместе осваивать науки оказалось сподручнее, и по настоящему близким душой человеком, которому было не страшно себя доверить. С той памятной драки они ещё её единожды отстаивали свое мнение кулаками. Вадим урок усвоил. Молотил теперь обидчиков в корпус, не оставляя следов.

Но и в прямом смысле Ветрова и Бодровского вода на летней практике не разливала. Плыли бок о бок дистанцию в километр на открытой воде. Гребли синхронно в шлюпках. И блевали за борт в свой первый настоящий шторм, потом стучали зубами от холода, пока меняли промокшую насквозь одежду, тоже вместе.

К пятому курсу они превратились в отличную команду. И в жизни, и в учёбе, и в спорте. У Ветра к тому времени брат уже выпустился и уехал в Калининградское училище. Так что в увольнение Вадим если ходил, то только с Бодровским за компанию. У Ветрова в Питере никого не было.

К параду в тот год готовились очень трудно. Весна была холодная, сплошные дожди. С одной стороны хорошо — смывался грязный тающий снег, а с другой — поди помаршируй в шинелях под холодным ливнем. Иногда репетиции отменяли. Но особо никто скидок пацанам не делал.

Накануне парада отпустили в увольнение. Юрка с Вадимом собирались прогуляться. Дождь почти кончился наконец. Хотя с крыш ещё текла вода, выливаясь мутными потоками в ливневые колодцы.

— Ветер, стой, люк открытый! — дёрнул Юрка друга за рукав, чтобы тот не провалился.

— Блин... Надо закрыть. Он, наверное, тяжёлый.

— Ну, дык, чугуний — это тебе не люминдрий! Давай вместе.

— Стой! Там собака!

— Где? — не понял Бодровский.

— Там. В люке. Смотри!

И точно. Чёрный как уголь пёс стоял уже по горло в воде. Выбраться не мог. Высоко. Уже даже и не скулил.

— Двигай, Бодря, крышку.

Руками поднять не получилось. Толкали ногами, делая упор в землю. Ветров полез внутрь по хлипкой железной лесенке, так похожей на трап. Подхватил пса вокруг туловища одной рукой, другой держался. Вода с собаки текла потоками. Вадим стоял по колено в ледяной воде. Бодровский — на коленях в луже возле люка подхватывал несчастного пёселя.

Тот оказавшись на свободе отряхнулся так, что аж голову Юрке забрызгал. Вид у всех троих был совсем не парадный. Ребята ногами еле-еле вернули крышку люка на законное место. Пёс от радости вилял хвостом и лез облизывать своих спасителей.

— Ах ты, лохматый! Ты хороший, — чесал Бодровский его за ушами, — Знаешь, Ветер, я когда-нибудь обязательно заведу собаку.

— Где ты её заведешь? На боевом корабле?

Юрка только плечами пожал. Что-нибудь придумается.

— Слушай, нельзя его на улице оставлять, — Юрик кивнул в сторону спасенного.

— И куда мы его? К тебе домой? На метро привезём?

— Почему на метро? На такси. Мама денег дала на всякий случай. А это как раз такой.

— Бодря, кто ж нас в такси с такой грязной собакой пустит? И на нас посмотри. Нас даже в метро могут не пустить.

— М-да... И чо делать?

— А фиг знает, — откликнулся Ветров, — Собаку можно попробовать в училище протащить. Со стороны гаража.

Им даже удалось попасть на территорию. Перетащили через забор и собаку. Вот только незамеченными не остались.

— Стоять! — прозвучало им в спины.

Они замерли. Бодровский с собакой на руках. Ветров мокрый до нитки. Если бы были одни, дали бы дёру до основного корпуса. Обернулись. И выдохнули. Мичман Димчук, начальник гаража, был дядькой в годах, добрым и спокойным.

— Кого добыли? — подошёл ближе.

— Да вот..., — Ветров кивнул на собаку, — в колодец провалился.

— Захлебнулся бы..., — у Бодровского в глазах, видимо, была вселенская тоска.

— Вижу... Бедолага. Молодцы. Отпускай его уже. Будет у меня тут... Чего уж. Харчей хватит. Да, Гром?

— Гром? —