Приручая Серафину - Джиджи Стикс Страница 3

Я выдыхаю, но до облегчения еще далеко. Даже без охранника он слишком силен, и одной мне с ним не справиться. Я не узнала ни его имени, ни рода занятий. Впрочем, какая разница, скоро он будет мертв. Он массивный, с глазами такими темными, что они сливаются с тенями. В полумраке он едва напоминает человека. Мое сердце колотится так яростно, что уверена он питается моей беспомощностью и страхом. Он такой же, как отец, окруженный вооруженными людьми, привыкший к власти. Если я права, он опасен.

А значит, нужно дождаться момента, когда он потеряет бдительность.

Дыхание становится неглубоким, когда огромная теплая ладонь медленно скользит вверх по внутренней стороне бедра. Отвращение вспыхивает по всей коже, сжимается в желудке. Я не могу позволить, чтобы мужчина снова прикасался ко мне так. Не сейчас. Не когда я в сознании. Не когда могу сопротивляться.

Но позволю.

Я сжимаю челюсть, решив стерпеть все ради Нанны.

— Сладкая девочка, — мурлычет он. — Ты девственница?

Нет. Уже нет. Меня испортили такие, как он. Такие, которых я хочу наказать. Такие, которых я хочу стереть с лица земли.

Зубы стиснуты, когда он отодвигает мое белье в сторону и начинает исследовать меня пальцами. Мне приходится подавлять крик, когда он вторгается в меня двумя.

Каждый инстинкт в теле орет подняться и убить его до того, как он зайдет дальше. Но я жду, осторожничаю. Даже с закрытыми глазами чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу.

Я лежу, терплю и жду. У меня будет только один шанс. Момент должен быть идеальным. Когда цель вытаскивает пальцы, меня выворачивает, я знаю, что будет дальше. Одним толчком он входит в меня, и беззвучный крик застревает в горле.

— Такая тугая, — рычит он мне в щеку.

В ушах стучит кровь, заглушая его дыхание, резко рвущие воздух в такт каждому толчку. Когда он ускоряется, я приоткрываю глаза и вижу, как его лицо искажено уродливым смешением удовольствия и злобы.

Моя рука сжимается в кулак.

Не сейчас.

Когда абсолютно уверена, что он полностью захвачен своим наслаждением, я медленно скольжу рукой вверх по матрасу и вытаскиваю шпильку с ядом. Куратор заставлял меня тренироваться использовать ее под любым углом и уверял, что она подействует за считанные секунды.

Только я поднимаю руку, чтобы вонзить шпильку ему в сонную артерию, как его ладонь сжимает мою шею.

Глаза распахиваются, и я встречаюсь с его искривленной ухмылкой.

Ледяной шок пронзает живот. Я пытаюсь вдохнуть, но он перехватывает руку с оружием и начинает двигаться быстрее.

— Кончи для меня, — рычит он.

Я разворачиваю шпильку в пальцах, втыкаю острие в его ладонь и нажимаю на поршень.

Цель отшатывается назад с ревом, поднимает кулак и обрушивает его мне в лицо.

— Сука. Я тебя⁠…

Боль разрывает мои пазухи, но это ничто по сравнению с тем, что со мной делали во время тренировок. Цель оседает на меня, так и не договорив. Свободной рукой я проверяю его пульс. Он все еще бьется. Высвободив запястье из его руки, я обнаруживаю, что мои пальцы мокрые от яда.

Черт.

А вдруг я не ввела смертельную дозу?

Я дергаю руками и ногами, пытаясь сбросить его неподъемное тело. Наконец выскальзываю из-под него и вижу, что он хрипит. Крупные капли пота блестят на его лбу, губы приоткрыты. Он пытается что-то сказать, но из горла вырывается лишь невнятный набор звуков.

Он жив.

— Нет.

Я скатываюсь с матраса, взгляд мечется и в кресле замечаю кобуру с пистолетом. Если выстрелить, он умрет быстро, но шум привлечет охрану. Вместо этого я хватаю алую подушку с кровати и прижимаю ее к его лицу.

Цель хрипит и дергается, пытаясь сбросить меня, но я наваливаюсь всем своим весом. Проходит несколько минут, и он затихает. Я продолжаю держать подушку, пока не убеждаюсь, что он мертв.

Сердце бешено бьется в груди, напоминая, что мне нужно уйти до того, как кто-нибудь придет. Я снова проверяю пульс. Сердцебиения нет. Бросив подушку, я бросаюсь к раздаточному окну.

Побег проходит по плану. В это время кухня закрыта, и я, дрожа, пробираюсь через лабиринт из стальных столов, пока не оказываюсь в темном коридоре, ведущем к запасному выходу.

Снаружи в легкие врывается прохладный воздух. Я выхожу в узкий переулок, где с приглушенными фарами стоит черный седан. Выдыхаю шумно, с облегчением, и подбегаю к машине… но на заднем сиденье обнаруживаю планшет.

— Где куратор? — спрашиваю водителя, сбитая с толку.

Он не отвечает. Лишь включает центральный замок, затем выезжает из переулка и резко набирает скорость.

Я беру планшет, нажимаю кнопку, на экране уже ждет сообщение:

Поздравляем с выполнением первой миссии. Человек, которого ты убила, — Энцо Монтесано, глава синдиката, управляющего Нью-Олдерни.

С сегодняшнего дня семья Капелло будет поручать тебе дальнейшие задания в обмен на защиту от людей Монтесано.

С прискорбием сообщаем, что твоя бабушка умерла в плену; однако твой брат по-прежнему жив.

Удачи. И постарайся выжить.

Рыдание вырывается из моей груди.

Ни слова о нашей сделке.

Ни слова о том, что Габриэля освободят.

Внизу сообщение от куратора. Я нажимаю на него, и появляется видео с Габриэлем. Он на сидит на стуле, к его груди прикреплены электроды, в носу трубка. Каждая кость на торсе отчетливо выступает под кожей, бледной, как смерть. Кажется, он потерял четверть веса.

Мое сердце разлетается на осколки.

— Что они с ним сделали?

Машина несется по улицам Бомонта, везя меня обратно туда, где законные сыновья отца держат меня в плену в своем подвале. Парочка близнецов-демонов с душами черными, как их сердца. Я снова и снова запускаю запись с Габриэлем, не в силах оторваться от ритмичного подъема и опускания его груди, единственного утешения от того, что он все еще дышит.

Сколько еще убийств мне придется совершить, чтобы мы получили свободу? Судя по письму, они изменили условия сделки.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Единственный способ выбраться — это убить моего отца и его психованных сыновей.

ГЛАВА 1

ЛЕРОЙ

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Работа такого масштаба требует целой команды оперативников — хакера, чтобы отключить сигнализацию и блокировать исходящие каналы; снайперов, чтобы снять охрану по периметру особняка; людей внутри, чтобы дать зеленый свет; и бронированный грузовик, который вывезет меня из этого укрепленного ада.

Жаль, что у меня есть только водитель для побега и куча взрывчатки, которая осветит весь особняк,