Дорогая первая жена (СИ) - Черничная Даша Страница 3

— Ты правда не знала?

— Откуда?

Эльвира вздыхает и тяжело опускается в кресло.

— Тебя не должно это заботить. Если Олеська дура, она останется и будет терпеть, если нет, то… просто забудь про нее.

— Они собирался на ней жениться?

— Нет, — фыркает. — Олеську семья знает, потому что она поваром в их доме работала. Идар не забывает правила. Понимает, что, только женившись на своей, получит долю в бизнесе. А Олеська не своя.

У меня вырывается смешок и я стираю со щек слезы.

— Можно подумать, для вас я своя.

Эльвира отводит взгляд. Мне не нужно подтверждение, я прекрасно знаю, что это так. Я тоже чужая.

Куда я попала?

Если эта девушка так долго с ним, если живет в его доме, знакома с его семьей, то какая роль будет отведена мне?

Возможно, поэтому надо мной смеялись эти женщины? Знали, что я просто подтанцовка для настоящей любимой Идара?

Поэтому их веселило то, что я, по сути, не нужна ему? Поэтому шептались за моей спиной? Наверняка обсуждали, что я идиотка, которую используют в качестве ширмы и никогда не буду счастлива с их Идаром. Всегда, абсолютно всегда мне будет отведена вторая роль.

Зачем меня привезли в этот дом? Зачем привели в семью, которой я ненавистна?

Думали, стану им прислугой?

А что я буду делать, когда Олеся родит?

Аллах, почему… ну почему я повелась на этот брак?

Назарка…

Вот только в свете последних новостей возникает вопрос: помогут ли моему брату, если я ненужная жена-ширма?

Эльвира поднимается на ноги.

— Мне пора. Думаю, Идар сам все тебе объяснит.

И уходит, а я провожаю ее взглядом. На выходе из комнаты она оборачивается, вздыхает, но все же разворачивается и оставляет меня в одиночестве.

Хорошо, что мне не надо собирать вещи.

Я нахожу свой рюкзак, вызываю такси до гостиницы в центре города и ухожу из дома, который принадлежит другой женщине.

Глава 4

Надия

Ночной администратор провинциальной гостиницы наверняка надолго запомнит сегодняшнюю ночь. Когда я вошла — в традиционном платье невесты, с размазанной по лицу тушью, он был готов нажать тревожную кнопку.

— Добрый вечер. Мне нужен номер. Любой.

Мужчина несколько раз поморгал, будто я могла быть привидением, а после напряженно улыбнулся.

— А вы… невеста Юнусовых?

— Как вы узнали?

— Так у него одного сегодня свадьба. Город гудел.

— Ясно. Номер, пожалуйста, — я решила, что отвечать не нужно.

Мужчина долго листал мой паспорт. Там стоит отметка о заключении брака.

Я понимаю, что город небольшой и, скорее всего, едва я отойду от стойки, мужчина позвонит кому-нибудь и сообщит, что я тут.

Утром уже весь город будет знать, что вместо первой брачной ночи я уехала в гостиницу, а новоиспеченный муж остался без своей молодой жены.

Жаль, что никто не будет обсуждать то, что этот самый жених не особо страдал по сему поводу.

Думаю, сегодня ночью он поедет к своей Олесе. Будет долго ее успокаивать, объясняя, что так надо и это договорной брак. Она станет плакать и обвинять его во всех грехах. А потом они примутся горячо мириться в постели.

Обо мне он вспомнит утром, когда до него дойдут сплетни.

Проходя по коридору, я замечаю автоматы с едой и напитками и покупаю сэндвич, кофе и воду.

В номере съедаю свой ужин прямо на кровати, роняя крошки на белое платье, которое должно было привести меня в счастливую семейную жизнь, а привело в дешевый номер придорожной гостиницы.

К горькому кофе и свежему сэндвичу с курицей.

Самостоятельно снять с себя платье, из-за сложных петель довольно трудно. Смысл его в том, что по тому, как оно снято с невесты, определяют, насколько пылок жених. Если шнуровка разрезана, значит, жених горячий.

Кроме меня самой платье снять некому, даже разрезать я его не могу — ничего колюще-режущего у меня нет.

Так что я сажусь на кровать и немеющими пальцами развязываю узелки.

Трачу на это порядка получаса, а потом иду в душ. Горячие капли расслабляют тело, и я позволяю себе вдоволь нареветься.

Ноги уже не держат, уставшие глаза слипаются. Переодеваюсь в пижаму и ложусь на кровать.

На экране телефона сообщения от Назарки, отвечаю ему, что у меня все хорошо.

— Только не ври мне! — получаю в ответ и улыбаюсь сквозь слезы.

У меня нет в жизни ничего более дорогого, чем мой брат.

Ради него стоит перетерпеть. По крайней мере, до тех пор пока он не встанет на ноги, а потом… потом я отдам этот долг, но уже не в браке.

Я засыпаю слишком быстро, а поутру даже вспомнить не могу, как засыпало, видимо от усталости я заснула мгновенно.

На часах восемь утра. Голова туманная, в горле пересохло.

Я поднимаюсь, умываюсь ледяной водой, надеваю черное платье в пол, завязываю черный платок, рассматриваю себя в зеркале.

Поистине удивительное перевоплощение.

Вчера счастливая невеста.

Сегодня скорбящая женщина.

На телефоне сообщения и пропущенные звонки от дяди. Надо же, как быстро.

Но с ним я вообще говорить не хочу. Почему-то я думаю, что он знал о наличии другой женщине в моем будущем браке.

Мое такси подъезжает прямо ко входу гостиницы. Мужчина на меня не смотрит, особо не разглядывает.

В точке назначения высаживает.

— Давайте я вас подожду?

— Не нужно.

— Возможно, обратно за вами никто не поедет.

— Значит, пойду пешком.

— Вдоль кладбища? — водитель аж вжимает голову в плечи.

— Да.

— И вам не страшно?

— Живые страшнее.

Выхожу из такси и иду по знакомой дорожке, мимо плит над могилами давно умерших людей.

У мамы и папы один памятник на двоих, как и одна смерть.

Я подхожу к могиле и сжимаю кулаки от злости.

Тамерлан говорил, что за могилой присматривают, но я вижу, что это далеко не так. Могила заросла травой, а плита в пыли.

Поднимаю подол длинного платья, подпоясываюсь, закатываю рукава и голыми руками убираю траву, не щадя себя. От платка отрываю кусок, мочу его под колонкой и протираю могилу.

Опускаюсь на лавочку и сижу около родителей в тишине.

Я говорю с ними мысленно каждый день, так что это просто дань уважения.

Когда я собираюсь ехать назад, мне везет — такси привозит другого человека, а меня соглашаются взять в город.

Шагая по коридору гостиницы, осматриваю себя.

Руки грязные, платье тоже.

Ничего, зато могила теперь чистая.

Я вставляю ключ в замочную скважину и пытаюсь провернуть, но замок не поддается. Выдохнув, опускаю ручку, уже зная, кто меня ждет внутри.

На моей кровати лежит Идар.

Увидев меня, он и бровью не ведет.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю сухо и сажусь на стул у стены.

Мой муж медленно поднимается на ноги и подходит ко мне, берет меня за подбородок, рассматривает, будто я лошадь, которую он собирается купить.

Идар красивый. Традиционной кавказской, суровой мужской красотой. Жесткие черты лица, прожигающий взгляд. Сильное тело, обещающее лживую заботу, и губы, которые наверняка шепчут о любви до гроба.

Сегодня он одет в черный свитер и черные джинсы. Наряд мне под стать. Будто мы на второй день семейной жизни поминанием наше прошлое и скорбим о будущем.

— Это я должен спрашивать, что ты делаешь тут, — произносит Идар спокойно, но я понимаю, что спокойствие это мнимое.

— Предпочитаю не занимать чужую жилплощадь, — веду подбородком, разрывая контакт, и поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от него.

Идар берет меня за предплечье и крепко сжимает пальцы на руке. Не вырваться.

— В каком смысле? — прищуривается.

— Твоя женщина вчера кричала о том, что тот дом ее. О том, что ты ее муж. Что она твоя жена. Мне ясно дали понять, что я никто.

Юнусов выпускает меня.

— Забудь об Олесе. А я поговорю с ней, и вы больше не пересечетесь.

Усмехаюсь.

— Интересно, кто попадет в забвенье? Я или она? — трясу головой. — Боже, зачем ты вообще женился на мне, если у тебя есть другая?