Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 3

Илья шипел на Алину, та с прищуром смотрела ему в глаза. Поза у неё воинственная: спина идеально прямая, плечи разведены, руки чуть подобраны к груди. Ромыч подлетел к ним сбоку, приобнял обоих, улыбнулся фирменным образом «ну-кась все восхитились моей красотой» и негромко заговорил. Маман тоже не осталась в сторонке.

Я не удержалась, приблизилась.

—... ведь праздник же! — услышала окончание возгласа Лидии Ивановны. — Что вы как неродные?

— Ма, давай мы сами разрулим! — Рома попытался отстранить женщину.

— Лида, ты сама меня спровоцировала, когда пригласила её, — Илья цедил каждое слово и пыхтел на Алину.

— Если уж кому и жаловаться, то мне! — разъярилась бывшая. — Лидочка Иванова, вы себе не представляете, что отчебучили эти...

— Заткнись, — негромко сказал Илья, но таким тоном, что даже мне захотелось залезть под стол и переждать там бедствие.

— Чем же я вас так разгневала? — актёрствовала маман. — Илюша, у меня и в мыслях не было... Что же мы так и будем враждовать?! Дети мои, — она попыталась обнять моих мужиков, — пора нам забыть невзгоды и смело шагнуть навстречу светлому будущему.

И это меня в прошлом укоряли в том, что где-то набралась патетики. Да вашу ж в бога душу, мне до такого уровня пафоса никогда не вознестись!

— Ромочка, ты скоро станешь отцом!

Да? У меня аж глаз задёргался.

— Илья, ты уже воспитываешь чудесного малыша.

Говорила как о годовалом младенце в ажурном чепце. Кирилл — третьеклассник, если что.

— Я готова стать для ваших отпрысков бабушкой.

В самую точку, бабуля! Илья сейчас расторгается.

— Какого ты мелешь, ма? — Рома заголосил.

— Разве не поэтому ты собрался жениться на этой... чудесной девушке? — маман несказанно удивилась.

Меня позабавила пауза между «этой» и «чудесной». Что там подразумевалось в середине? Простушке? Толстушке? Дурнушке?

Повторюсь, кой чёрт меня лягнул под зад сюда придти?!

А-а-а-а-а, добавьте сюда намёк на то, что на мне можно жениться только по залёту. Супер!

Илья уловил тот же посыл, мельком посмотрел на меня, скривился при виде мачехи и с прежним намерением разобраться потащил Алину на выход.

В спину ему полетел гневный окрик матери.

— Знаешь, мам, эта... чудесная девушка, как ты выразилась, — Рома с блеском скопировал интонации родительницы, — единственная, кого я люблю всем сердцем. И если тебя в ней что-то не устраивает: рост, вес, вероисповедание, уровень дохода или цвет ногтей; то впредь мы будем держаться подальше. Ещё раз с днём рождения!

Он подошёл ко мне, жарко поцеловал в губы, словно доказывая наличие пламенных чувств, и тихо предложил:

— Поехали домой, пухляш. Я насытился семейностью.

Мы забрали в гардеробе мой плащ и вышли на улицу. Я с наслаждением подставила лицо под пыльную россыпь дождя. Впрочем, успокоиться не удалось. Повышенные голоса, мужской и женский, неслись от парковки.

— Тебя каким боком заботит моя жизнь? — запальчиво орал Илья.

— Хорошенький пример ты подаёшь сыну! Таскаешься с этой блядью с ним на встречи! Скажи, а когда он ночует у тебя, вы тоже организуете тройнички? — верещала в ответ Алина.

— Хуйню не пори! Кир тогда вообще увидел её впервые, — Илья расходился всё больше.

— Это я порю?! Да вы на себя посмотрите, парочка обдолбанных извращенцев! Что, просто трахать их стало скучно, решили в шведскую семейку поиграть?!

— Алина, сядь в машину, — Илья распахнул дверь своего «Лексуса» и почти силком затолкал бывшую на заднее сиденье.

Хлопнул с такой агрессией, что даже странно, как в салоне не повылетали стёкла, и в сердцах ударил раскрытыми ладонями по крыше автомобиля.

Мы подошли, преградили ему путь к водительскому сиденью.

Алина опустила окно и высунула голову:

— Вы не стесняйтесь, можете прям здесь потрахаться! Я к таким картинам привычная.

У меня руки затряслись от желания вмазать чернявой стерве по лицу.

— Лин, захлопнись, — миролюбиво посоветовал Рома.

— Илюш, — я попыталась что-то сделать: обнять или хотя бы ободрить взглядом, но он обошёл меня со словами:

— Не сейчас, Сонь. Дай остыть.

— И куда ты в таком состоянии? — Ромыч протянул руку, чтобы придержать брата, тот стремительно развернулся, перехватил его за запястье и чуть было не приложил кулаком.

Я поздно увидела, что Илья остановился в последний момент и лишь погрозил расправой. Заверещала, кинулась между ними, повисла у Ильи на плече.

— Успокойся! Слышишь ты меня?! Уймись! Не смей срывать злобу на Ромке!

Роме, видимо, показалось, что сейчас отскочит по зубам мне, потому что он тоже ринулся меня защищать с воплем:

— Только тронь её, гнида!

Все замерли. Я растолкала обоих на расстояние собственных вытянутых рук и прокричала:

— А ну угомонились оба! Ты, — пихнула Илью в грудь, — топай в «Крузак», сама отвезу домой. Ром, а ты депортируй эту женщину, пожалуйста, домой. Или куда там ей нужно. И больше чтоб не смели кулаками размахивать.

На удивление, оба послушались. Рома прыгнул за руль «Лексуса», мы с Ильёй устало шагали к внедорожнику.

Ехали в гробовом молчании. Илья таращился в окно и стискивал кулаки с пугающей методичностью, будто отсчитывал секунды. Я старалась следить за дорогой, но то и дело косилась на своего буйного пассажира.

— Тебе кто-то позвонил? — решила завязать хотя бы подобие разговора, потому как знала, если оставить его вариться в котле собственных мыслей, к утру бомбанет как просроченный фейерверк.

— Да, Ромкина мать. Сказала, что расстроена моим отсутствием, очень ждала и даже специально пригласила в ресторан бывшую. Сонь, выполнишь просьбу?

Я с сомнением кивнула. О сути просьбы догадаться несложно. За два года отношений я успела изучить его вдоль и поперёк. Всплеск агрессии всегда приводил к возбуждению, притом того рода, которое я старалась избегать под любым предлогом.

— Сверни на обочину и выйди из машины, — Илья подтвердил мои опасения.

Нет, я вполне могла бы продолжить путь, отказать ему в близости на неделю, переждать эту бурю в тепле и спокойствии Ромкиных объятий. У меня всегда был выбор: поддаться или послать. Ко второму методу я прибегала крайне редко.

Съехала на тихую улочку, припарковала «Ленд Крузер» у закрытых дверей продуктового магазина. Отстегнула ремень безопасности, выключила фары, заглушила двигатель, затянула ручник и вышла под моросящий дождь.

Мельчайшие капли повисли на ресницах на манер слёз. Ох и наплачусь сейчас!

Илья тоже вышел, позвал меня к себе. Чувствуя вялый протест, обошла джип вокруг капота, встала рядом и вскинула голову.

Он без предупреждения стиснул моё лицо пятернёй, расплющил щёки, вынуждая сложить губы трубочкой, и привлёк к себе. Лизнул подбородок, впечатал спиной в пассажирскую дверь и свободной рукой полез