Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская Страница 3

Что мой муж мне изменяет? Господи, это даже звучит унизительно… Хотя иных вариантов у меня нет. Вера — самая близкая моя подруга. Проверенная невзгодами и временем. Так что лгать ей я не стану.

Вера забирается на пассажирское сидение моего автомобиля спустя пару минут после нашего телефонного разговора. Окидывает мрачным взглядом мое зареванное лицо и дрожащие руки и тяжело выдыхает:

— Что произошло?

Выкладываю как есть. Мол, увидела Мишу с какой-то блондинкой. Они целовались и выглядели очень даже довольными. Потом я к ним подошла, прояснила ситуацию и вылила на голову шлюхи бокал вина. Теперь прячусь в машине и силюсь собрать себя по кусочкам.

— Кошмар, — шокировано тянет Вера, когда я завершаю свой рассказ. — Выходит, он того… спит с нею?

— Я не знаю, — качаю головой. — Но, наверное, одними поцелуями их близость не ограничивается…

От мысли о том, что Миша, вполне возможно, трахает эту стерву, мне становится дурно. К горлу опять подкатывает тошнота, а перед глазами начинают плясать звездочки.

— Адель, что с тобой? — Вера обеспокоенно заглядывает мне в лицо. — Нормально себя чувствуешь?

— Хреново, — признаюсь честно. — Голова трещит… И в груди как будто дыру пробили…

— Бедная моя! — она притягивает меня к себе и крепко обвивает руками. — Не ожидала я от Миши такого! Совершенно не ожидала! У вас ведь такая замечательная семья… Да и малышка вот-вот родится… Как же он мог, ирод окаянный?! Как же мог?!

Пока Вера гневно причитает, я утыкаюсь щекой в воротник ее пальто и закрываю глаза. Произошедшее кажется каким-то психоделическим сюром, но в глубине души я знаю, что измена мужа реальна.

Мне придется принять этот факт и научиться как-то с ним жить.

Вера гладит меня по волосам, утешает, и понемногу я успокаиваюсь. Дело не в том, что от слов подруги мне становится легче, вовсе нет… Просто я умом понимаю, что пора сворачивать истерику.

Да, больно. Да, обидно. Но слезами горю не поможешь, а значит, надо сжать зубы, взять эмоции под контроль и подумать над тем, как быть дальше.

— Спасибо тебе, Вер, — шмыгнув носом, высвобождаюсь из объятий подруги. — Но я, пожалуй, домой поеду. Ленька из школы уже пришел… Да и мне лекарство выпить нужно.

— Хорошо, — кивает подруга. — Но ты точно сама доедешь? А то, может, такси лучше вызовем?

— Не надо такси, — мотаю головой. — Я справлюсь.

— А когда Миша домой придет, что ты ему скажешь?

— Не знаю… Потребую объяснений, наверное. Спрошу, спит ли он с ней.

— А если спит? — Вера взволнованно покусывает губы.

Я медленно выдыхаю. На секунду прикрываю веки, пытаясь примириться с неизбежным, а затем твердо произношу:

— Тогда мне придется подать на развод.

Глава 4

К тому времени, как Миша возвращается домой, я успеваю накормить сына, отпустить няню и домработницу и смыть с лица смазавшийся от недавних слез макияж.

Услышав шум открывающейся входной двери, доносящийся с первого этажа, я собираю волосы в хвост на затылке, потуже затягиваю пояс халата под грудью и неторопливо устремляюсь вниз по лестнице.

В душе по-прежнему завывает лютая вьюга, но мои глаза абсолютно сухи.

Миша окидывает меня долгим задумчивым взглядом, но разговор заводить не спешит. Молча проходит мимо, в гостевую уборную, и, закатав рукава рубашки, принимается неспешно намыливать руки.

Решаю подождать его в столовой. Дабы усмирить все еще подрагивающие от напряжения нервы, завариваю себе чашку зеленого чая. Голова по-прежнему болит, хоть я и выпила две таблетки парацетамола.

— Ленька у себя в комнате? — спрашивает муж, входя в помещение.

— Да. Уроки уже сделал, и я разрешила ему немного поиграть в приставку.

Это неспроста: сын обожает рубиться в видеоигры в наушниках. С полным, так сказать, погружением. Поэтому он точно не услышит наш с Мишей диалог, который обещает быть крайне неприятным.

— Я вижу, ты уже успокоилась, — одобрительно подмечает он, становясь с противоположной стороны широкого каменного островка. — Взяла себя в руки.

— Да, но это вовсе не значит, что у меня нет вопросов. Кто эта женщина на самом деле?

— Я же сказал, наш новый антикризисный менеджер, — Миша впечатляюще невозмутим. — Устроилась в компанию полгода назад и уже показала довольно неплохие результаты по…

— Хватит, — обрываю я.

Я не повышаю голос, но по моему тону — хлесткому и холодному — муж понимает, что я не настроена слушать эту чепуху. Какое мне дело до профессиональных качеств его пигалицы, если на кону целостность нашего брака?

Миша сглатывает. Слегка оттягивает галстук, освобождая горло. А затем упирается ладонями в столешницу и глухо произносит:

— Хочешь правды? Тогда держи. Я увлекся Катериной. Да, правда увлекся. Она напомнила мне о том, как хорошо может быть с женщиной.

Его слова — такие колкие и обидные — подобны пощечине. У меня аж голова невольно назад дергается. И щеки болезненно вспыхивают. Будто в них кипятком плеснули.

Напомнила, как хорошо может быть с женщиной?.. Черт возьми! Да как это вообще понимать?!

— То есть… со мной тебе хорошо не было? — хриплю я, едва помня себя от шока.

Муж дергает челюстью. Проходится дальше, вдоль стены, и, притормозив у бара, наливает себе выпить.

— Ты сложная, Аделин. Ершистая, своенравная, у тебя на все свое мнение.

— И это, по-твоему, плохо? — я начинаю задыхаться от переизбытка эмоций.

Он никогда не говорил мне ничего подобного. Никогда не упоминал, что ему не по душе мой характер.

Да, я с юности была упрямой, амбициозной и независимой. Строила карьеру, без проблем путешествовала в одиночку, могла с легкостью первой написать понравившемуся парню. Мне казалось, что я живу смело, честно и открыто.

Никогда бы не подумала, что годы спустя любимый человек поставит мне это в упрек.

— Нет. Просто у тебя и у твоей семьи очень много требований, которым порой так утомительно соответствовать, — Миша направляет на меня усталый взгляд. — А мне хотелось легкости, спонтанности, комфорта. Хотелось, чтобы мной восхищались и заглядывали мне в рот. Хотя бы изредка, понимаешь? Но ты слишком крута для этого, — он горько усмехается. — Для тебя брак — это лишь сцена, где ты можешь в очередной раз продемонстрировать свою незаурядность и исключительность.

— Так вот чего тебе не хватало? Подобострастного заглядывания в рот? — чтобы не упасть, я обеими руками хватаюсь за край столешницы.

Виски горят огнем. Боль невыносимым спазмом опоясывает голову. Такое чувство, что она вот-вот расколется надвое.

— Я всего лишь хотел понимания, дорогая. Простой