Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар Страница 3

Мой хер уже просто рвался наружу, пытаясь выпрыгнуть из штанов…

Но я решил потянуть удовольствие.

Сделал ещё глоток коньяка.

Продолжая наблюдать за умелой шлюхой, которая уже просунула свой острый влажный пальчик в трусики и, прикрыв от удовольствия ротик, начала сама играться с собой.

А эта сучка знала, что делать…

Вот она стянула с себя красный, весь пропитанный её влагой лоскуток, и я увидел глянцевый бритый лобок.

Все эти шлюхи почему-то бреют лобки.

Как-будто если они будут там голенькие, как девочки, все решат, что они маленькие и невинные.

— Сколько у тебя было мужчин? — вдруг спросил я у этой девки, с удовлетворением увидел, как она вспыхнула от неожиданного вопроса.

Внезапно прекратила свою умелую игру.

Мой вопрос сбил её с толку.

— Ну, скольким ты уже дала? — медленно, с расстановкой продолжил я, с наслаждением наблюдая за её реакцией.

Почувствовал, как у меня встал ещё сильнее…

Заныл, как блудливый пёс, почуявший суку…

— Сколько мужчин трахнули тебя? — продолжил я эту сладкую пытку, запивая коньяком, и её густо подведённые глазки забегали, как две испуганные мыши.

Откинулся глубже на спинку кресла, сделал ещё глоток и приказал:

— Ползи.

Девка послушно опустилась на четвереньки, прогнулась в пояснице, как кошка, которая хочет, чтобы на неё вскочил кот, и попыталась с прежним кокетливым достоинством продолжить свою игру, но я лишь рявкнул:

— На брюхе ползи… — и она испуганно посмотрела на меня.

Я лишь кивнул в ответ, и она знала, что со мной шутить нельзя.

Наверняка надеялась очаровать меня.

Соблазнить.

Сделать своим.

Все они почему-то считают, что у каждой какая-то особенная сладкая дырка.

Но они все одинаковые.

Все…

Я наблюдал, будет ли она продолжать свою развратную игру, или у неё хватит гордости отказаться.

Что пересилит?

Похоть? Жадность?

Гордость?

Но вот она, всё ещё растягивая губки в пошлой улыбке, плюхнулась животом и грудью на пол, утонула в высоком ворсе ковра, пропитанного уже литрами чужого семени и желания, которые изливались до нас в этом элитном мужском клубе.

И она поползла.

Медленно, цепляясь руками и коленями за ворс, словно за спасительные ветки на краю высокого обрыва, чтобы не рухнуть вниз.

Только эта шлюха не знала, что она уже упала.

Она и так была уже на самом дне…

Подползла ко мне, к моим ногам, и я легонько ткнул её кончиком своей туфли.

— Лижи, — просто приказал я ей, больше из любопытства.

Потому что она меня уже не интересовала как женщина.

Лишь как пустая оболочка. Чтобы слить в неё своё накопившееся напряжение.

Унять этот вечный мужской зуд.

Неужели она согласится?

И эта девка послушно провела кончиком своего розового язычка по моему кожаному итальянскому ботинку, который стоил наверняка больше, чем её месячный заработок элитной эскортницы.

А девка, кажется, вошла во вкус, и теперь её пухленькие надутые губки просто обхватили кончик моей туфли, словно это был самый вкусный член, который она сосала за всю свою жизнь…

Она даже причмокивала от удовольствия! Надо же так любить деньги!

И я сделал ещё один глоток коньяка.

Устало прикрыл глаза.

Эта тупая игра меня уже порядком утомила.

Надо поскорее оттрахать её и идти спать.

Завтра тяжёлый день.

Я расстегнул наконец-то свои штаны, и мой боец выпрыгнул из них по стойке смирно.

Готовый на всё.

Не важно в кого, да?

Если бы я мог подавить свои желания, то я бы уже не видел ни одной этой шлюхи.

Но я лишь рявкнул ей:

— Встань, — и эта девка, выпустив изо рта мой ботинок, с готовностью встала на ноги, уже сверкая своими глазками, мечтая сесть на меня.

Я посмотрел на неё: какие у них у всех одинаковые лица.

Они что, все у одного пластического хирурга свои рожи лепят?!

И я устало приказал:

— Развернись, — и она с готовностью выполнила приказ.

Тупая услужливая шлюха за пару тысяч долларов…

5

Умар

Я предпочёл не видеть фальшивое лицо этой пустышки, когда резким движением обхватил её за бёдра и насадил на своё ноющий от неутолённого мужского желания кол.

Девка застонала и завыла, но я ничего не почувствовал.

В очередной раз.

Снова и снова.

Все эти тёлочки — просто пустой сосуд.

Бездушные.

Безвкусные.

Как пластик.

Просто инструмент, чтобы выпустить пар.

Слить в них своё напряжение.

Забыть о том, что я мужчина со стояком, хотя бы ещё на один день…

Как давно секс превратился для меня просто в механический процесс?

Так давно, что я уже и забыл…

Когда она умерла…

Или я сам убил её?

Я уже ничего не помню.

Я видел перед собой подрагивающую и выгибающуюся спину, всю в мелких бисеринках пота, пока она выла и плакала, прыгая на моём твёрдокаменном хере, и я лишь всё ждал, когда же наконец наступит недолгое облегчение.

Отпустит меня.

— Да, да, да! Я уже! — заорала эта девка, когда кончила на моём хрене через минуту, и я почувствовал, как бешено сокращается её натруженная дырка. — Ты такой классный! — хрипло застонала она.

И мне показалось, что вполне даже искренне…

Ну что же, девочка получила своё.

И бабки в придачу.

Я был рад за неё.

Обхватил её сзади за тонкую шейку своей рукой, сжал её легонько, несильно, но тёлка застонала, и я почувствовал, как она снова возбуждается.

Снова вся течёт…

Резко встал, чуть толкнув её вперёд, намотал её волосы на кулак и стал долбить её твёрдыми размеренными движениями.

Как шахтёр в забое, на фиг.

Даже усмехнулся про себя: словно смену отрабатываю.

Всё её жадное ненасытное нутро зачавкало, запульсировало, она снова замяукала:

— Да, да! Сильнее! Какой ты клёвый! Крепче! Ты самый лучший, Умар! — и от её диких стонов мне захотелось закончить всё как можно скорее…

Ещё пару толчков, ещё…

И меня отпустило.

Голод вышел из меня.

Я вытащил свой член из её дырки за секунду до того, как извергся на её гладкую холёную кожу белым тугим фонтаном.

Ну вот и всё…

И с удивлением вдруг увидел, что мой дружок не собирается на этом кончать.

Ему было нужно ещё?!

Моё вечное проклятие.

Ну хорошо.

— На колени, — приказал я шлюхе в очередной раз, и она с послушной готовностью упала передо мной, уткнувшись своими полными глянцевыми губками в мой член.

Сосала она классно.

Высасывала меня досуха.

Ещё и ещё.

И мне даже показалось, что она смогла начисто высосать из меня все мои воспоминания…

Всю мою боль…

Я молча смотрел, как