Развод. Разбитые мечты - Марго Лаванда Страница 29

— Посмотри на меня, — его голос хриплый, низкий. В нем командный оттенок, но и что-то нежное, пронзающее.

Поднимаю взгляд, и попадаю в омут его глаз. Там так много всего плещется. И желание, жажда близости, и что-то еще, глубокое и откровенное. Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Легкое, почти невесомое прикосновение, а внутри взрываются искры. Меня пробирает дрожь, я пытаюсь спрятать ее, сжимаю руки в замок, будто это может остановить бурю внутри.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать себя. Но он словно все чувствует.

— Не отворачивайся, — голос тверже, и он подается ко мне ближе. Его губы касаются моих, едва-едва, почти мучительно. Проводит по ним кончиком языка, как будто вырисовывает контуры, дразнит, испытывает мою выдержку.

Глаза сами закрываются. Все чувства обостряются до предела. Мир сужается до его дыхания, запаха, присутствия. Я чувствую, как сильно стучит сердце. Может, мое, а может, его. И внезапно понимаю: я больше не хочу сопротивляться. Не могу.

Медленно тянусь к нему сама. Губы раскрываются в немом приглашении. Это сильнее меня. Сильнее страхов, логики, прошлого.

Почувствовав мой отклик, Габриэль сжимает меня в объятиях крепче. Его поцелуй становится глубже, настойчивее. Не оставляя места для сомнений, не спрашивая.

И я позволяю ему эту смелость. Отвечаю с такой же жадностью, будто всю жизнь ждала этой минуты.

Его ладони скользят по моим плечам, обхватывают лицо, волосы. Он держит меня бережно и одновременно сильно. Растворяюсь в этом ощущении, как в теплой воде, и больше не боюсь.

Мы стоим так какое-то время, вплетаясь друг в друга дыханием, прикосновениями, поцелуями. Все, что было раньше: страхи, обиды, растерянность, все уходит, тает в этой теплоте, которая разгорается между нами.

Он подхватывает меня на руки. Уверенно, легко, как будто я совсем невесомая. Чувствую, как его сердце бьется у меня под рукой. Понимаю, он тоже на грани. Несет меня в спальню. Опускает на кровать, склонившись сверху, ловит мой взгляд. Его пальцы скользят по моим щекам, ключицам, плечам. Каждое прикосновение как ток, пробегающий по коже. Я замираю. Слышу, как он дышит. Во мне дрожит ожидание.

— Если я пойду дальше, — шепчет, — ты не оттолкнешь меня?

Смотрю ему в глаза. Впервые без страха. Откровенно.

— Нет, — отвечаю. — Не оттолкну.

Он накрывает меня своим телом, и в этот момент все становится ясным. Мы больше не маскируемся, не держим дистанцию. Все это не игра, не договор, не притворство. Это случается по-настоящему.

Его губы находят каждый мой изгиб. Медленно, сдержанно, но в этом — огонь, страсть. И я отвечаю, всем телом, всем сердцем. Между нами больше нет запретов. Только неудержимая близость, которую мы сдерживали слишком долго.

Мир исчезает. Остались только мы.

Двое уставших, раненых, но все еще способных любить. И когда все происходит, когда наши тела сливаются, и я ощущаю его целиком, понимаю: это не просто физическая близость. Это соединение двух душ, которые давно искали друг друга.

В самый пик этой волны, когда мое тело содрогается в его объятиях, я больше не сомневаюсь.

Я влюблена. Без остатка. Навсегда.

************

Утро подкрадывается ко мне тихо, почти незаметно. Первые лучи солнца проникают сквозь шторы, ложась золотыми полосами на простыни. Я проснулась первой. Габриэль спит рядом, на боку, лицо безмятежное, спокойное. Столько боли, тревоги, усталости было на его плечах. Сейчас, во сне, он кажется другим. Настоящим. Родным.

И в то же время далеким.

Что если это ошибка? Я столько страдала от его брата. Могу ли снова поверить? Меня охватывает паника. Все страхи возвращаются.

Грудь мучительно сдавливает. Что я наделала?

Разве мне сейчас до любви? Я должна думать о дочери, о ее благополучии. Что если Габриэлю наскучит эта игра? Что если он станет таким же жестоким, как Анри?

Когда-то я поклялась уберечь дочь от семьи Симон. Получается, что сама нарушила все клятвы. Поддалась эмоциям.

Скользнув с кровати, начинаю быстро одеваться. Бесшумно двигаюсь по комнате. В кроватке кряхтит Арина — слышу через радио няню. Пол в коридоре кажется ледяным, когда спешу в свою комнату, словно беглец. Вижу свою малышку, беру ее на руки.

Моя чистая невинная девочка. Прижимаюсь щекой к ее волосам. — Прости меня, моя крошка… Прости за то, что я опять запуталась…

Это неправильно. Все неправильно. Я не могу любить Габриэля! Он брат моего мужа. Пусть даже покойного.

Я должна уехать.

Пока он спит. Пока я не передумала. Собираю вещи в спешке, дрожащими руками, почти вслепую. Впихиваю одежду в сумку, не разбирая. Лишь бы уйти, убежать, скрыться от этого пламени, от самой себя.

Такси уже ждет у ворот. Я почти дохожу до калитки, держа в одной руке сумку, а в другой Арину в люльке, когда слышу за спиной шум. Быстрые шаги. Оглянуться не хватает сил.

— Кира!

Габриэль выбежал босиком, в одних штанах, волосы взъерошены, дыхание сбивчивое. Глаза… те самые. Глубокие, темные, полные чего-то необъяснимого. Страха, боли, но больше всего — любви.

Я застываю.

— Чего ты боишься, Кира? Только ответь честно. Меня? Или все-таки себя?

Его голос обжигает. Кожу пронзает мурашками, как от холода, но внутри меня пожар. Сжимаю сумку, словно хватаясь за последний шанс на спасение.

И снова — в его взгляде та ночь. Небо без звезд, без света, бесконечное. Пугающее. Зовущее. Стоишь на краю, знаешь, что нужно отступить, а не можешь. Потому что тебя тянет туда — в бездну. К нему.

Он подходит ближе, пальцы скользят к моему запястью, смыкаются крепко, но нежно. Вздрагиваю от прикосновения.

Габриэль забирает у меня сумку. Люльку. Тянет меня к себе. Резко, отчаянно. — Нет! — вырывается у меня, но он не слушает. Его губы обрушиваются на мои. Требовательно, обвиняюще. Так, будто этим поцелуем он пытается остановить время.

Все, что мы сказали друг другу ночью сейчас горит между нами. Все запреты, страхи испаряются.

Только мы. Два огня. Одна вспышка.

Он отстраняется, тяжело дыша, лицо побледнело, губы дрожат:

— Не уезжай, Кира.

— Так будет лучше…

— Правда? — голос хриплый. Смотрит на меня так, словно умирает. — Для кого? — кивает на такси.

— Для всех.

— Точно не для меня. Я тебя люблю. И не перестану.

Эти слова пронзают меня насквозь. Нож. Острый, но исцеляющий.

Больше не могу сдерживать слез. Потому что я тоже… Я тоже больше не могу без него.

Эпилог. Три месяца спустя

Стою с букетом в руках, вцепившись в него, как в спасательный круг. Ладони поют, пальцы болят от напряжения. Сама