Падшая наследница - Т. С. Калбрет Страница 29

Напряжение между нами было удушающим. Сильным. Заряженным. Невысказанным, но неоспоримым.

Она босиком пересекла гостиную и свернулась калачиком в углу дивана, как будто делала это сотни раз. Никакого притворства. Никаких доспехов.

Только она.

Я сел на краешек кресла напротив нее, упершись локтями в колени, делая все, что в моих силах, чтобы не опускать глаз на обнаженную кожу, едва скрытую под свитером.

— Ты выглядишь... - остановил себя.

Она подняла бровь. — Черта с два?

— Нет, — моя челюсть дернулась. — Ты выглядишь настоящей.

Она поерзала на диване, оттягивая край свитера ниже по бедру, как будто пыталась спрятаться в нем. Дискомфорт был едва заметным, но он был. Она чувствовала себя не в своей тарелке в собственной шкуре. И это... это было не то, чего я хотел.

Я хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Хотел, чтобы она почувствовала, что снова может дышать, не оглядываясь через плечо.

Но то, как она сжалась, словно на нее слишком много раз смотрели не по тем причинам...

Это заставило меня задуматься о том, чего я не видела. Какие шрамы все еще скрывались под этим свитером. Какие еще следы он оставил, которые еще не полностью исчезли. Я выбросил эту мысль из головы и откашлялся.

— Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты поужинать. Только мы вдвоем, — я слегка наклонился вперед. — Я умираю с голоду. Плюс… Бен сказал, что ты ковырялась в еде за обедом.

Ее глаза сузились, в них зажегся огонек. — Какой стукач.

Я усмехнулся. Это было мягко, неожиданно. — У него добрые намерения.

Она застонала и откинула голову на спинку дивана. — Мне придется поговорить с ним об этом, если он собирается постоянно присматривать за мной.

Последовала пауза. Затем, мягко: — Кстати, о… почему он?

Я не колебался. — Потому что он лучший. И я не собираюсь рисковать.

Ее взгляд снова встретился с моим, и на этот раз за ним стояло что-то более тяжелое. Она втянула нижнюю губу в рот, слегка прикусив — возможно, даже не осознавая этого.

И вот так моя кровь взревела. Эти губы. Обхватили край кофейной чашки несколько часов назад. Обхватили ее слова сейчас. Все, о чем я мог думать, — это каково им было бы чувствовать себя обернутыми вокруг нее.

Я поерзал на своем стуле, моя челюсть сжалась. — Итак... - сказал я, заставляя свой голос звучать ровно, вытаскивая свои мысли из сточной канавы. — Что насчет ужина?

Она посмотрела на меня с нежностью в глазах. — Да. Но мы можем сделать заказ?

Я улыбнулся— по-настоящему улыбнулся.

Раем могло бы стать пятизвездочное обслуживание на крыше или кабинки при свечах в лучшем ресторане Манхэттена.

Но она?

В леггинсах. С распущенными волосами. Окутанная комфортом, шрамами и силой, о которой она даже не подозревала?

Не было места, где я предпочел бы оказаться. Я просто надеялся ради нее и ради себя, что смогу сдержать бурю, назревающую внутри моего тела.

— Да, — сказал я, уже доставая телефон, чтобы сделать заказ. — Здесь идеально.

ГЛАВА 17

САВАННА

Он заказал китайскую кухню.

Честно говоря, я умирала с голоду — и что-то в его присутствии заставляло меня чувствовать, что я могу проглотить любую еду, которая была передо мной.

Может быть, дело было вовсе не в еде.

Может быть, это был просто способ, которым я хотела поглотить его.

Он сел на мой диван так, словно воздух вокруг принадлежал ему. Черная футболка облегала его тело так, словно была сшита на нем, каждый мускул проступал под тканью, каждый дюйм чернил на его коже притягивал мой взгляд, как магнит.

Татуировки покрывали его руки, темные, опасные и запутанные, словно истории, написанные на его теле. Я видела их мельком раньше. Но теперь, в золотом тепле моей квартиры, они казались мне… ближе. Реальнее.

Они должны были напугать меня.

Они этого не сделали.

Они только усилили мое любопытство. Ослабили мою сдержанность. Разжигали огонь внизу моего живота, который я неделями притворялась, что не чувствую.

Он протянул мне контейнер с рисом и сел рядом, наши бедра едва касались. Достаточно близко, чтобы почувствовать его жар. Достаточно близко, чтобы забыть обо всем остальном.

Он больше не поднимал вопрос о звонке. Не спросил о панике, слезах или о том, как я неумело открыла дверь раньше.

Он просто... сидел. Твердый. Устойчивый. Присутствующий.

Пытался отвлечь меня. Чтобы все было легко.

Это сработало.

— Итак, — сказал он, указывая на встроенные полки рядом с телевизором. — Ты читаешь?

Я проглотила кусочек еды и кивнула. — Да. На самом деле, много.

Его губы изогнулись в усмешке. — Какая твоя любимая книга?

Я моргнула. Не то, что я ожидала от него услышать. Не от человека, который выглядел так, словно вышел из зоны боевых действий — или из частного спортзала миллиардера.

— Я падок на фантазии, — сказала я наконец, пожимая плечами. — Когда-нибудь слышал о Сумеречной саге?

Его глаза загорелись. — Э, я сам фанат Эдварда.

Я чуть не поперхнулась. Он выглядел так, словно часами наносил чернила на кожу, а не бездельничал, читая роман от корки до корки. Он был соткан из песка и теней, из тех мужчин, которые выглядели так, словно читали отчеты о сражениях, а не любовные треугольники вампиров. И все же он был здесь, небрежно заявляя о преданности команде Эдварда, как будто это было Священным Писанием.

— Не может быть, чтобы ты читал эти книги.

Он поднял обе руки в притворной капитуляции. — Эй, мы слушаем и не осуждаем, — раздался низкий, игривый смех, и на мгновение все остальное исчезло.

Этот смех. Боже, этот смех.

Я никогда раньше не слышала от него такого голоса. Расслабленный. Непринужденный. Как человек, который не несет на своих плечах груз моих секретов. Как человек, а не как оружие.

Моя грудь сжалась. Давление за ребрами усилилось.

Это было опасно.

Не потому, что он напугал меня. А потому, что он этого не сделал.

Потому что он увидел меня. А я втайне хотела, чтобы меня увидели.

Он протянул руку, стащил клецку с моей тарелки и с самодовольной улыбкой отправил ее в рот. Я швырнула в него салфеткой.

Она упала ему на грудь — прямо поверх темных линий, выглядывающих из-под рукава.

Он поймал ее прежде, чем она упала, и поднял. — Нападение. Это уголовное преступление.

Я закатила глаза, но смех, который последовал за этим, был слишком настоящим. Слишком легким.

Мы оставались так некоторое время. Ели. Смеялись. Позволяя тишине растянуться между