После того как мы упали - Мила Любимая Страница 28

Кто бы мне позволил. Отец запретил учёбу в Академии МВД, куда я просто мечтала поступить.

Правда, я могла бы и тайком подать документы, но с папой у нас всегда были доверительные отношения. Я ценила это. Потому и пришлось пойти на компромисс. Я-то надеялась, что за четыре года, которые я отдам юридическому факультету, он изменит своим несгибаемым принципам.

А вот и нет… позиция железобетонная.

Наверное, я могу понять отца. Частично… служба в органах не исключает риска. Он вообще считает, что там не место для девушек.

— Мне пора, — посмотрев на часы, Марьяна поднялась на ноги. — Сегодня чирлидинг.

— Я тоже пошла, — посмотрев на маму, улыбнулась. — Спасибо, всё очень вкусно.

Попрощавшись со всеми, мы с Марьяной вышли в коридор, молча принявшись одеваться.

Раздобыла в недрах гардеробной свои старые кеды и надела их вместо ботильонов. Дары дьявола убрала в холщовую сумку. И уже приготовилась уходить, как к нам вышел отец.

— Пап, — протянула Марьяна. — Меня на выходных не ждите. Буду на…

— Можешь не продолжать, — он усмехнулся. — Ты уже начинаешь путаться в своих оправданиях, Марьяна.

Отец сыщик — горе в семье.

— Честно…

— Дочь, твой отец — следователь. Лучше с сестрой помирись, — он перевел свой взгляд на меня. — Вас это тоже касается, юная леди.

«Помирись»

Легко сказать. А сделать… ни то что трудно… это просто невозможно в нашей ситуации.

Может быть, я и хотела бы, чтобы всё стало по-прежнему. И Марьяна тоже. Но прошлое не стереть, не изменить. Оно есть и будет.

— Я на тренировку, — Марьяна перебросила сумку через плечо и чмокнула отца в щеку. — Пока-пока!

— Задержитесь на пять минут, — голос отца стал пугающе серьезным. — Мне надо с вами серьезно поговорить.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

Случилось…

И мне это совершенно точно не нравилось.

— Не хочу вас заранее пугать, — угрожающе процедил папа. — Но вполне возможно, вам с матерью придётся на какое-то время уехать.

Что?

— Это шутка такая? — Марьяна удивленно приподняла правую бровь.

— Я расследую одно дело, — отозвался родитель. — И есть те, кто не хочет, чтобы я раскрутил всё до конца. В тени стоят очень влиятельные люди.

— Нам опять угрожают? — вперила взгляд в папу, пытаясь прочитать его мысли и эмоции.

На прошлой неделе у нас была лекция по профайлингу. Лектор учила определять ложь и истинные чувства человека, исходя из его поведения и мимики.

И, по-моему, хреновый из меня профайлер.

— А универ? — вспыхнула Марьяна. — Соревнования? Пап, я на четвертом курсе! Диплом пишу…

— Пока паниковать не стоит, — он попытался улыбнуться, но вышло совсем по-дурацки. — Но, если ситуация осложнится, то я увезу вас, хотите вы того или нет.

— Тебя же отстранили, — подала голос я. — Что за дело, па?

— Ты же знаешь, никаких вопросов, — уклонился от ответа отец. — И, ради бога, будьте осторожны. Если что-нибудь странное заметите, сразу звоните мне.

Никаких вопросов…

Меньше знаем, крепче спим.

Отцу и раньше угрожали. Пытались надавить на него любым возможным способом. Увы, за годы службы в органах он нажил много врагов. А уж когда вступил в должность прокурора, там вообще понеслась душа в ад.

Из дома мы с Марьяной обе ушли в расстроенных, спутанных чувствах.

— Думаешь, он вляпался в какое-то дерьмо? — толкнула меня в бок сестра, выходя из лифта.

— Может быть. Иначе зачем нам бы уезжать?

— На всякий случай…

— Не знаю, — пожала я плечами. — Помнишь, в школе к нам как-то приставили охрану?

— Но теперь папу отстранили. Наверное, никому верить нельзя.

Вот и появилась разгадка ребуса под названием «Рома-Рома-Роман». Кто прикроет, как не друг и ученик.

— А вдруг он пытается закрыть Бельского? — устремила взгляд на сестру.

Она сглотнула, пряча глаза.

— Не надо было мне красть то видео…

— И что? — фыркнула я. — Не ты, так Ян с Башаровым сами бы прекрасно справились. Ну, или они все-таки бы получили реально или условку. Да и к тому же… это я сказала отцу, что там всё не так чисто. Если и виновата, то я.

— Вот мы дуры, — вздохнула Марьяна. — Так стыдно… но еще больше мне стыдно, что я поступила низко по отношению к тебе, Аврора.

Пожалуйста, только давайте без вечера сожалений.

— Я знаю. То есть, за то, что подсыпала Яну клофелин, не стыдно?

Марьяна остановилась посреди дороги, как вкопанная. Мне пришлось тоже. Хотя лучше бы шла дальше по своим делам.

— Рор, ты за кого меня вообще принимаешь?

— За чокнутую психопатку, конечно. Но глубоко влюбленную.

Она покачала головой, будто признавая своё очевидное поражение.

— А в фильмах всё не так, — усмехнулась Марьяна. — Когда человек борется за свою любовь, все считают его сильным.

— Важно, как он борется, на что готов пойти, — произнесла я, почти ощущая горечь полыни на своих губах. — Ты готова была пойти на всё.

По щеке Марьяны сбежала слезинка. В сердце кольнуло. Как бы там не обстояли дела, она моя сестра. Я не могла оставаться каменной, глядя на то, как ей плохо. Просто мне тоже больно не меньше…

— Давай уже не реви, — с раздражением сказала. — Тушь потечет, макияж размажется. А твоя косметика стоит бешеных денег, будто половина моей машины.

Она вымученно улыбнулась, часто-часто задышала, словно накачивая себя живительным кислородом.

— Про клофелин я не знала, — заметила Марьяна. — Это Марк придумал. Я услышала обо всём только от Яна. Когда он привёл тебя…

Ирэн, конечно, тоже хороша.

Да… она моя подруга и всё такое, но клофелин! Пусть она хоть сто раз знает, как правильно отмерить дозу без угрозы для чужой жизни. Но ведь всякое бывает. У человека могут быть индивидуальные противопоказания. Плюс Ян тогда явно принял убойную дозу алкоголя…

— Не надо, Марьяна. Рестарт уже не нажать.

— Марк Барсов — не хороший мальчик, — сестра откинула назад волосы, снова примеряя свой привычный образ идеальной бесчувственной куклы. — Это гигантский спрут в человеческом обличии. Я дала слабину… но и понятия не имела, что ты так сильно его любишь… что он так зависим от тебя…

Сейчас я и сама разревусь. Потому что Ян ни от кого не зависим. И уж точно не от меня.

— Марьяна…

— Дай мне сказать, — она крепко схватила меня за руку. — Ты моя сестра. И я смирилась с тем, что он никогда не будет со мной. Я приняла то, что моя любовь… неправильная, ядовитая, противоестественная. Она не должна уничтожать.

Её