Костя - Джинджер Талбот Страница 28

И я засыпаю, именно так, как грезила много лет назад. За исключением того, что во снах я носила его обручальное кольцо и знала, что буду просыпаться рядом с ним каждый день своей жизни.

Глава 14

Я снова задремала, наслаждаясь непрерывным сном. Вечером Костя приносит мне ужин и садится рядом за маленький столик у окна спальни. На окне решетка, но он открыл ставни, и теперь я хотя бы могу смотреть на ночное небо. Вряд ли в моей жизни осталось много звездных ночей, так что я стараюсь запечатлеть этот вид в памяти, задерживая взгляд на каждом мерцающем огоньке.

Костя молча подает мне бефстроганов и кисло-сладкую капусту. В кои-то веки я ем не торопясь, и не давясь от жадности. Он даже купил для нас бутылку превосходного каберне. Прямо как на свидании.

Наевшись, отодвигаю пустую тарелку.

— Неплохо, — говорю я. На самом деле, это восхитительно, но он не заслуживает комплиментов. — Сам готовил?

— Нет. Если бы готовил я, тебе пришлось бы жевать угольные брикеты, — он улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Слегка.

— Еще вина? — спрашивает он.

— Пожалуйста, — Костя снова наполняет мой бокал, затем свой. Давно не видела его таким трезвым.

— Ты любишь готовить? — спрашивает Костя. — Не могу вспомнить.

Осушаю половину бокала, а затем ставлю его на стол с такой силой, что вино расплескивается по скатерти. И смотрю ему прямо в глаза.

— Люблю ли я готовить? — насмешливо вторю ему. — Какая разница? Когда у меня еще будет такая возможность? Когда я вообще смогу делать что-то, что мне нравится?

В его темных глазах вспыхивают боль и вина, но я думаю о своем будущем — пойманная в ловушку, секс-игрушка какого-нибудь богатого старого извращенца, — и мне больше не жаль Костю.

— Да. Не подумал. Я просто пытался подарить тебе один приятный, нормальный вечер.

— Это больше для тебя, чем для меня, — не сдаюсь я. Зачем мне это?

— Вполне справедливо. Может, и так. Я всегда хотел пригласить тебя на свидание. Даже спланировал наш идеальный вечер. К сожалению, Паша опередил меня, — он опускает взгляд. Не может даже смотреть на меня.

— И что же ты планировал? — скептически спрашиваю я.

— Я бы заехал за тобой на лимузине с букетом цветов. Настоял бы на сопровождении, чтобы было предельно ясно, что мои намерения чисты. Ресторан Nebo был бы нашей первой остановкой, — помню Nebo; три года назад это был самый популярный ресторан в Москве, там невозможно было забронировать столик без связей. — После ужина я бы отвел тебя на Патриарший мост, полюбоваться ночной панорамой города. В ясную погоду там прекрасно. Все закончилось бы поцелуем в щеку и твоим согласием на следующее свидание.

Меня захлестывает волна эмоций, и горло сжимается от горя. Если бы только Паша не приметил меня. Если бы только Костя был не из Братвы. Если бы только...

— Помнишь ту ночь в клубе, когда мы танцевали?

— Всегда.

Его глаза затуманиваются.

— Потанцуешь со мной снова?

Жестокие, колкие слова вертятся на языке, но я проглатываю их. Потому что, может быть, если я смогу заставить его влюбиться в меня, он откажется продать меня, когда придет время. И, к сожалению, потому что я этого хочу. Нигде больше я не чувствую себя так уютно, как в его крепких объятиях.

— Да, я бы с удовольствием потанцевала с тобой.

— Мы можем пойти в гостиную, — говорит он. — Остальные уже легли спать.

Отгоняю мысли о Раисе и других девушках, об их страданиях и страхе. Если смогу убедить Костю открыть мне свое сердце, это пойдет на пользу и им.

— Хочешь, принесу красивое платье? — вежливо спрашивает он.

Опускаю взгляд на свою фланелевую пижаму.

— Нет, мне и в этом комфортно.

— Хорошо, — прямо сейчас он сама доброта и внимание, и мое глупое сердце тает. Его жестокие наказания не смогли сломить меня, но эти проблески мужчины, по которому я всегда тосковала, разрушают мою защиту.

И вот мы уже в гостиной, из динамиков льется музыка. Он включил ту самую песню, под которую мы танцевали в клубе три года назад. Она уже была в плейлисте.

Мы медленно танцуем, моя голова у него на плече. Песни сменяют друг друга в той же последовательности, что и в ту ночь. Он не смог бы подобрать их так быстро этим вечером — значит, составил этот плейлист какое-то время назад.

— Сколько раз ты прокручивал в голове ту ночь? — спрашиваю его.

Он даже не пытается отрицать.

— Сбился со счету.

Под его покрытой шрамами и татуировками грудью бьется сердце романтика. Никогда бы не подумала, что Костя может быть сентиментальным глупцом — по крайней мере, когда дело касается меня.

Он не сможет продать меня. Он этого не сделает. Найдет способ.

Цепляюсь за эту надежду и расслабляюсь в его объятиях, пока мы скользим по полу в идеальном ритме.

Мы продолжаем танцевать, пока у меня не начинают дрожать ноги. Я все еще чувствую слабость и боль во всем теле после нескольких дней изнурительного бега.

Не хочу останавливаться, не хочу, чтобы это заканчивалось, но колени подкашиваются, и Костя ловит меня.

— Прости, прости, — бормочу я.

— Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого.

Он подхватывает меня на руки и несет к дивану. Усаживаясь, прижимает к себе, и я сворачиваюсь калачиком у него на коленях.

Несколько минут мы сидим в тишине, и, наконец, он прочищает горло.

— Аня. Мне нужно кое-что у тебя спросить. Когда я увлекся тобой... ты встречалась с кем-нибудь еще?

Смотрю на него в замешательстве.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Нет.

— Просто... когда пустилась в бега, ты исчезла на год. И ты больше не девственница. И еще, твоя служанка — та, что сбежала с тобой? Она словно испарилась, мы вообще ничего о ней не слышали.

Напрягаюсь, понимая, к чему он клонит.

— И? Говори прямо, Костя.

— Может, тем летом ты забеременела от кого-нибудь и родила ребенка. А Маша сейчас где-нибудь воспитывает его.

Если бы он только знал правду. Но это последнее, чего он заслуживает.

Запрокидываю голову, глядя в его темные, полные боли глаза.

— Ты видел мое тело вблизи, Костя. Тебе не кажется, что было бы заметно, если бы я родила?

Он слегка кивает.

— Да. Наверняка. Был бы хоть какие-то признаки, — Костя выдавливает из себя грустную улыбку. — Я фантазировал, что ты исчезла вместе с моим ребенком, и надеялся, что тебя никогда не найдут. Думал, может быть,