Сойер - Джессика Питерсон Страница 27

— Ладно, — говорит Ава. — Без курочки.

— Ура! — радостно вопит Джуни, а я тихо смеюсь.

Эта малышка определённо с характером.

Я разглаживаю Элле волосы со лба. За это время я стал настоящим мастером хвостиков. Но, как и у меня, у неё столько волос, что они вечно в беспорядке. Может, стоит попробовать плести косички? Надо потренироваться.

Интересно, научила бы меня Ава?

— Слышала? — говорю я. — Мисс Ава разрешила сразу к торту. Пойдём?

Элла кивает.

— Да, пожалуйста.

— Слушайте, какие манеры! — Ава встаёт, её глаза ловят мои. — Молодец, папа.

Я моргаю, пытаясь смахнуть внезапную, странную тяжесть в груди. Это всего лишь маленький комплимент. Но когда ты родитель, люди всегда готовы указать тебе на твои ошибки, и так редко кто-то замечает, что ты делаешь правильно.

Я ценю, что Ава это увидела.

Ценю, что она меня увидела. Вообще.

Когда-то психолог сказал мне, что я типичный средний ребёнок — стараюсь не привлекать внимания, но всё равно тайком жду, чтобы меня заметили.

А Ава замечает. Как будто мне и без того было мало одержимости ею.

И ещё одна причина, почему я до сих пор не могу выбросить ту ночь из головы. Наша химия была чистым огнём.

И остаётся им — если судить по тому, что сейчас происходит с моим телом.

Я всё жду, что это чувство пройдёт. У меня не так много было случайных связей, но ни одна из них не оставалась со мной так, как эта.

Я до сих пор вспоминаю, как она трогала меня — осознанно, с вниманием, с намерением.

Как она заставила меня снова почувствовать себя мужчиной. Не только отцом. Не шофёром, не ночной сиделкой. Просто мужчиной, свободным делать что хочет. Быть кем хочет.

Боже, как же мне этого не хватает.

Интересно, ей тоже?

И всё-таки я думаю: а какая у неё история? Где папа Джуни? Он вообще был в картине? Или они с Авой разведены? Разъехались? Похоже, что он в Хартсвилл не переехал. Думаю, Салли бы упомянула, если бы он был рядом — она ведь мельком говорила о маленькой Джуни.

Или, Господи, сохрани, они всё ещё женаты? На пальце у Авы нет кольца, как и в Остине. Но это ведь ещё ничего не значит.

Хотя мне с трудом верится, что она могла бы изменить. Тогда, в ту ночь, она была настолько настоящей, настолько раскованной. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, ей чертовски понравилось быть собой, не скрывать ничего.

Мне это тоже понравилось. Очень.

— Пошли, папа, — тянет меня за руку Элла. — Пошли за тортом.

Джуни уже мчится к выходу со скоростью света.

— Она у тебя настоящая ракета, да? — усмехаюсь я.

Ава вздыхает, пряча руки в карманы джинсов.

— И это мягко сказано.

Этот вздох я чувствую где-то в костях. До рождения Эллы я тоже вечно жаловался на усталость после целого дня ковбойской работы на ранчо Гарретта Лака. Теперь бы вернуться назад и отхлестать себя за такие жалобы, потому что сегодняшняя усталость даже рядом не стоит с тем, что я испытываю каждый день.

Мы с Эллой идём за Авой к столам на улице. Я чувствую на себе несколько взглядов, пока мы направляемся к столу с тортом. Или мне это кажется. Или хочется верить, что люди замечают, какой мы с Авой могли бы быть идеальной парой.

Глупо.

А может, и не так уж глупо — думать, что в реальной жизни между нами может быть то же, что было в ту ночь в Остине? Мы живём в одном городе. У нас дочки одного возраста. Мы оба работаем на ранчо.

Я хватаю Эллу за руку в последний момент, прежде чем она запустит её в знаменитый техасский шоколадный торт миссис Уоллес.

— Эй-эй-эй! Давайте сначала возьмём тарелки, ладно?

— Вот, — Ава протягивает пару бумажных тарелок. Я замечаю, что у неё в руках ещё и пластиковые вилки с салфетками.

Не могу удержаться — улыбаюсь.

— Скажи, что ты родитель, не говоря, что ты родитель.

Она тоже улыбается.

— Так вот почему ты так переживал из-за ручки Tide в ту ночь. Когда я с ней, — кивает на Джуни, которая помогает Элле забраться на скамейку, — я всегда бросаю одну в сумку.

— Пятна легче отстирать, если обработать их сразу.

— Вау, — произносит она.

Я поднимаю глаза и ловлю её взгляд. Может, нам стоит почаще так вот встречаться?

— Что? — спрашиваю я.

Она медленно качает головой с каким-то странным выражением лица.

— Просто... Наверное, это самое сексуальное, что я когда-либо слышала от мужчины.

Я громко смеюсь.

— С какими мужиками ты вообще водилась?

— С неправильными, как видно.

— Теперь ты в Хартсвилле. Всё исправим.

Я нарезаю два куска торта и беру у неё тарелки. Наши пальцы слегка касаются и по мне словно током бьёт. Я быстро отвожу взгляд, сосредотачиваясь на тарелках и аккуратно ставя их перед нашими девочками.

Мне точно нужно почаще выходить в люди.

— Элли Белли Бууу, садись нормально, — говорю я.

Элла, стоя на коленях на лавке, делает свой счастливый танец. Шоколадная глазурь уже размазана по всему её лицу, хотя она только сделала один укус.

— Хорошо, папа.

— Сейчас принесу влажные салфетки, — говорю я, встречаясь взглядом с Авой. — На этот раз они у меня точно есть.

Она улыбается — широко, тепло, так, что у меня в груди что-то сжимается.

— Конечно есть. Спасибо.

И я точно вижу её взгляд на себе, когда наклоняюсь за упаковкой влажных салфеток из-под стола. А когда выпрямляюсь — ловлю её глаза. У неё снова то странное выражение: брови сведены, а глаза сияют любопытством. Как будто она не понимает, почему я всё это делаю.

Как будто она приятно удивлена.

И я бы согласился видеть это каждый день недели и дважды в воскресенье. Потому что я тоже в шоке, что мы снова встретились. Но, чёрт возьми, я совсем не против.

Хотя сам себе приказываю не забегать вперёд. В конце концов, это была всего лишь одна ночь. Она сама тогда быстро ушла, явно не желая оставаться на второй раунд.

Но тогда зачем сейчас флиртовать?

Почему смотреть на меня вот так?

Боже, как же я хочу пригласить её на свидание. Хотя бы чтобы узнать её настоящую историю.

Хотя бы её фамилию.

Я протягиваю салфетки, и Ава берёт несколько.