Развод. Измена на свадьбе - Ари Дале Страница 27

спирает, легкие начинает жечь. Но я сильнее стискиваю губы. Осознание яркими лучиками начинает пробиваться сквозь пелену шока. Собираюсь оттолкнуть мужа, как он кусает мою нижнюю губу. Ахаю больше от неожиданности, чем от боли. Руслан сразу же пользуется возможностью. Проникает языком мне в рот. Целует грубо, жестко. Словно присваивает. Пальцами одной руки зарывается в мои волосы. Второй — медленно скользит по предплечью вниз, переходит на спину и… вдавливает мне в себя. Что-то твердое впивается в живот. Сердце пропускает удар. Распахиваю глаза. Толкаю мужа в грудь…

Твою мать!

Резко падаю на кровать, зарываюсь носом в подушку, кричу. Сколько можно прокручивать произошедшее в голове? Мне же удалось сбежать от Руслана. Закрыться у себя в комнате. Но выбросить его из головы не получилось.

Всю ночь мне снилось, как я убегаю от Руслана, а он меня догоняет и…

Черт!

Подрываюсь. Сажусь.

Дышу часто, порывисто.

Смотрю на себе в зеркало, прикрепленное к дверце шкафа, и не узнаю. Да, те же растрепанные волосы. Те же красные в клеточку шорты и майка. Те же чуть припухшие губы. Но вот глаза… настолько безумный блеск в них я вижу впервые. Тяжело сглатываю.

Куда делась спокойная, уравновешенная Маша? Может, с замужеством я подцепила какой-то вирус? Никогда бы не могла представить, что смогу выволочить человека за волосы, а потом устроить скандал с мужем, который закончится…

Нет! Не хочу об этом думать!

Мотаю головой.

Да-а-а, с этим нужно что-то делать, а то до нервного срыва осталось недалеко. Вздыхаю, хочу обратно лечь на кровать, как громкий стук сотрясает комнату.

Сердце на секунду останавливается, а потом разгоняется с невероятной скоростью. Смотрю на дверь. Боюсь сделать вдох. Я не готова видеть Руслана. Пока не готова…

— Маша, — из-за двери доносится голос тети Светы. Облегченно выдыхаю. — Спускайся завтракать. Я накрыла на террасе.

— Иду, — произношу громко, немного истерично.

Не проходит и минуты, как слышу гулкие шаги. Все-таки мне придется столкнуться с Русланом. Странно, что он сам не пришел. Может, я вчера задела эго?

Как бы мне ни хотелось отсидеться в комнате, поговорить с мужем все-таки придется. Вчера мы так и не “выяснили отношения”. Кривлюсь от этой мысли. “Выяснять отношение” — это как-то вульгарно, что ли. Но, видимо, этого не избежать.

Мы с Русланом взрослые люди. Нам нужно найти способ существовать в одном пространстве. По крайней мере, ради ребенка.

Мысль о малыше придает сил. Я все еще не осознала, что стану мамой. Для меня все сли-и-ишком странно. Но в то же время я чувствую… предвкушение. У меня нет ни братьев, ни сестер. А я всегда хотела большую семью, чтобы можно было заботиться друг о друге. Поддерживать в сложных моментах. Или даже просто поговорить. Жаль, что мне пришлось забыть о своих желаниях. Засунуть их подальше. Папа так и не нашел себе другую женщину. А с уходом дедушки я осталась совсем одна. Но сейчас, когда у меня под сердцем растет новая жизнь, мечты начинают выбираться из темного угла, в котором, оказывается, дремали.

Может, нам с малышом пора познакомиться?

Кладу руку на живот, опускаю голову, прохожусь языком по губам.

— Привет, я твоя мама, — глажу.

Желудок начинает бурлить, и я не могу сдержать улыбку.

— Так, я поняла. Пошли завтракать, — спрыгиваю с кровати.

Сначала забегаю в ванную, умываюсь. После чего сразу же спускаюсь на первый этаж, прохожу через гостиную и… застываю. Дрожь волной прокатывается по телу, стоит только подумать, что я сейчас встречусь с мужем. Переминаюсь с ноги на ноги. Выглядываю на террасу, но столик, где уже может сидеть Руслан, не вижу.

Ладони потеют, дыхание учащается.

Черт. Откуда такая реакция?

“Маша, ты никогда не была трусихой! Давай, соберись и вперед”, — говорю себе, набираю в легкие побольше воздуха и выхожу на открытую террасу.

Сбоку сразу нахожу круглый столик, накрытый льняной скатертью. На нем чего только нет от фруктов до блинчиков. Рядом хлопочет тетя Света в ярко-розовом ситцевом платье, которое сидит точно по фигуре и развивается, стоит ветру подуть. Волосы женщины собраны в тугой пучок, а на кончике носа непонятно как держатся очки. Вот только кроме нее больше никого нет. Разочарование холодной волной разливается в груди. Мне приходится всеми силами отгонять его. Даже кулаки сжимаю, чтобы помочь себе справиться с чувствами.

— Маша, садись быстрее, — тетя Света поднимает голову, поставив глубокую тарелку с чем-то белым на стол. — Я для тебя тут фермерский творог достала. Но если захочешь что-то другое, то есть блинчики, тосты. Могу еще вафли на скорую руку сварганить.

Выдавливаю улыбку.

— Не нужно, — подхожу к столу. — Творог подойдет, — сажусь на плетеный стул со спинкой. — А где… кхм, — голос сел, поэтому приходит прочистить горло. — Где Руслан? — произношу громче, беря тарелку с фруктами, чтобы добавить их в творог.

— В командировку срочно улетел, — женщина косится на меня, наливая чай в прозрачную кружку. — Он тебе не сказал?

Желудок ухает вниз.

Что, если “командировка” просто предлог?

Перед глазами встает образ Вики.

Не мог же Руслан поехать к ней, потому что я вчера его оттолкнула? Или мог?

Глава 33

— Ты почему замерла? — тетя Света ставит заварник на стол. — И побелела? С тобой все в порядке? — искреннее волнение звучит в голосе женщины.

Сглатываю образовавшийся в горле ком.

— Д… кмх, — облизываю пересохшие губы. — Да, все хорошо, — кладу в тарелку несколько долек яблок, клубнику и ломтики банана, которые еще не успели почернеть. — Покушаете со мной? — поднимаю умоляющий взгляд на стоящую рядом женщину.

— Ой, не переживай ты за меня. Я уже завтракала, — отмахивается тетя Света.

Собирается уйти, но я перехватываю ее за запястье.

— Ну, тогда просто посидите, пожалуйста. Не люблю есть одна, — произношу едва слышно.

Воспоминания о наших с дедушкой завтраках встают перед глазами. У нас были свои традиции. Мы всегда утром садились за деревянный стол на маленькой кухне, где между холодильником и столом мог пройти один человек. Пока дедушка готовил любимую яичницу с колбасками, я сидела и следила за ним, с удовольствием слушая его байки, по не счесть какому кругу. А по субботам у нас был день блинчиков, которые пекла я.

По телу разливается жгучая боль потери, и мне приходится глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного ее ослабить.

— Пожалуйста, — произношу на выдохе, глядя в слишком светлые голубые глаза женщины.

Она хмурится, недолго прожигает меня взглядом, после чего кивает.

Пока тебя Света занимает место напротив, я накладываю немного сметаны в творог,