Все началось с измены - Рина Рофи Страница 26

Я позволила ему тащить себя, бросив взгляд на Маркуса. Он стоял на крыльце, глядя нам вслед, и в его позе была какая-то непривычная мягкость. Майские праздники, казалось, растопили даже лёд на Рублёвке.

Глава 9

Хочешь, что бы началось?

— Так, Мария Сергеевна, вот смотрите, — Демид уткнулся пальцем в учебник по математике, его брови были нахмурены от искреннего недоумения. — Я не понимаю, как тут получается. Вот эта дробь, и её нужно умножить на это выражение в скобках… У меня всё время разный ответ выходит!

Мы сидели за его партой в учебной комнате, но сегодня дверь на балкон была открыта, и в комнату вливался тёплый майский воздух и запах готовящегося где-то в саду мангала. Атмосфера была совсем не похожа на обычные строгие занятия.

Я подвинулась ближе, внимательно глядя на его записи.

— Давай разбираться по порядку, — сказала я спокойно. — Ты помнишь главное правило при работе с дробями?

— Что числитель и знаменатель… — начал он неуверенно.

— Не только, — улыбнулась я. — Самое главное — не торопиться. И писать каждый шаг. Давай решим это вместе, вслух.

Я взяла чистый лист и стала медленно, проговаривая каждое действие, выписывать решение. Объясняла, почему нужно сначала упростить выражение в скобках, как привести дроби к общему знаменателю. Он сидел, подперев голову рукой, и внимательно следил за движением моей ручки. Видно было, как по мере объяснения напряжение с его лица спадает, а на смену ему приходит понимание.

— А-а-а! — протянул он, когда я поставила окончательный ответ. — Так вот где я ошибался! Я знаменатель не тот перемножал!

— Именно! — я обвела кружком критичный шаг в его старом решении. — Вот здесь была ловушка. Видишь? Математика — она как детектив. Нужно внимательно смотреть на все улики-цифры и не пропускать шаги. Давай ещё две таких же решим для закрепления.

Он кивнул с энтузиазмом и принялся за работу. Я наблюдала, как он теперь уже медленно и аккуратно выписывает каждый этап, иногда что-то бормоча себе под нос. Работа шла куда быстрее и продуктивнее, чем в первый день с русским. Между нами уже было не просто формальное отношение «учитель-ученик», а какое-то сотрудничество.

Через полчаса он с триумфом шлёпнул ручкой по тетради.

— Всё! И все три сошлись! Проверьте!

Я проверила. Все решения были верными.

— Браво, Демид Маркусович! Пять с плюсом. Математика тебе покорилась.

Он сиял.

— Значит, можно на шашлык? — спросил он, уже ёрзая на стуле.

— Можно, — засмеялась я. — Ты честно заработал.

Он вскочил и помчался к двери, но на пороге обернулся.

— Мария Сергеевна, а вы… а вы помните, что я вас спрашивал про… Алису?

— Помню, — кивнула я, собирая учебники.

— Ну так вот… я ей предложил помочь с русским. Она согласилась! Мы завтра после школы в библиотеке встречаемся! — Он выпалил это одним духом и выскочил в коридор, крича: «Пап! У меня все задачи решены! Можно начинать!»

Я осталась в комнате, глядя на его пустой стул, с тёплой улыбкой. Этот день, начавшийся со звонков свекрови и страха, превращался во что-то совсем другое. Урок прошёл успешно. Я была… почти своим человеком. Или, по крайней мере, гостем, которого пригласили на семейный праздник. Это было странно, пугающе и… по-своему, очень приятно.

Я встала из-за стола и пошла за Демидом, который уже исчез в глубине дома. Его голос долетал из сада, полный нетерпения:

— Маша, ну скорее же!

Он уже перешёл на «Маша» и кричал так, будто мы были старыми друзьями, а не учительницей и учеником. Я не могла сдержать лёгкого хихиканья, ускоряя шаг. Было странно и приятно слышать такую простую, детскую фамильярность в этих строгих стенах.

Выходя через широкую стеклянную дверь в сад, я замерла на мгновение. Картина была совсем не той, что я могла бы себе представить. Никаких пафосных столов с омарами и шампанским. В дальнем углу сада, под раскидистой старой яблоней, Георгий невозмутимо раздувал угли в простом, но качественном мангале. Рядом стоял складной стол, накрытый клетчатой скатертью, а на нём — тарелки, салаты в прозрачных контейнерах, овощи для гриля. Всё выглядело… по-домашнему. Неожиданно просто и уютно.

Демид уже носился по газону с мячом, выкрикивая что-то про гол. А у стола, прислонившись к стволу яблони, стоял Маркус Давидович. Он держал в руках бокал с чем-то светлым. Он смотрел на сына, и на его лице, обычно таком замкнутом, была мягкая, спокойная улыбка. Увидев меня, он кивнул.

— Преуспели? — спросил он, когда я подошла ближе.

— Блестяще, — ответила я. — Все задачи решил сам, нашёл свои старые ошибки. Очень сообразительный.

— Потому что вы ему помогаете, — заметил Маркус, и в его голосе не было лести, только констатация. — С русским тоже прогресс налицо. Спасибо.

От этих слов стало тепло. Неловко, но тепло.

— Не стоит благодарности, — пробормотала я. — Это моя работа.

— Сегодня — не только работа, — он махнул рукой в сторону стола и мангала. — Сегодня праздник. Прошу.

В этот момент Демид подбежал, запыхавшийся.

— Пап, Маша! Давайте есть, я уже есть хочу, как волк! Маша, вы шашлык любите? А с аджикой? Я люблю!

Он тащил нас к столу, и в этой его простой, детской суете не было ни намёка на «молодого господина». Было просто счастье от праздника, от солнца, от того, что взрослые рядом и не собираются его одёргивать.

Я села за стол, глядя, как Георгий, сняв пиджак и закатав рукава, с серьёзным видом шеф-повара переворачивает на решётке сочные куски мяса. Маркус налил мне в бокал того же светлого напитка — оказалось, холодный домашний лимонад с мятой.

— За Первое мая, — сказал он просто, поднимая свой бокал.

— За мир, труд, май, — с лёгкой иронией добавила я, чокаясь.

Мы сидели под цветущей яблоней, ели невероятно вкусный шашлык, который Демид нахваливал на все лады, и разговаривали. Обо всём и ни о чём. О погоде, о книгах, о планах на лето.

— Пап, а можно я завтра Алису приглашу? — вдруг выпалил Демид, отложив вилку. Он сказал это с такой внезапной решимостью, как будто речь шла о военном походе, а не о приглашении одноклассницы.

Маркус, который как раз подносил ко рту стакан с лимонадом, замер. Он медленно поставил стакан на стол и перевёл взгляд с сына на меня, потом обратно на сына. В его зелёных глазах промелькнула смесь удивления, любопытства и лёгкой растерянности — эмоции, которую я видела на его лице впервые.

— Так, — произнёс он, откашлявшись. —