Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло Страница 25

Лейла напрягается. Её взгляд меняется, становится холоднее, острее.

Затем она выдает натянутую улыбку, которая больше похожа на оружие, чем на жест вежливости. — Ой, я нужна Холли. Простите, — бросает она и уходит, торопливо направляясь к будущей невесте, стоящей у бильярдного стола.

Тот парень — которого, как я теперь знаю, зовут Дэн — подходит к ней с лукавой улыбкой, от которой мне хочется разбить пивную кружку о его голову. У него вид человека, который думает, что у него есть шанс.

Лейла бросает на меня испепеляющий взгляд, прежде чем снова переключить всё внимание на него.

— Ну так что? — голос Тары/Тани возвращает меня в реальность. Она поглаживает мою руку своими ухоженными пальцами — жест, который должен бы привлечь моё внимание. Проблема в том, что мне плевать.

— Прости, я не понимаю, о чем ты.

Я вообще забыл, что она здесь, так как был занят мыслями о том, как бы утопить Дэна в его собственном пиве.

Она хлопает длинными ресницами и придвигается еще ближе, слегка наклонив голову, чтобы мне было лучше видно её вырез. Оружие, которое обычно срабатывает. Но не сейчас.

— Я сказала, что нам пора уходить. К тебе или ко мне?

В другой вечер я бы, возможно, согласился.

Но сейчас? Мой мозг слишком занят тем, что наблюдает за Лейлой, которая смеется с Дэном, гадая, делает ли она это специально, чтобы позлить меня, и почему, черт возьми, мне не всё равно.

— Не могу сегодня, — отвечаю я. — У Дориана день рождения, я не могу уйти раньше.

Хотя истинная причина не имеет никакого отношения к моему лучшему другу.

— Ладно. Если передумаешь, я буду там, со своими друзьями. Если нет — ты знаешь, как меня найти, — она подмигивает мне и удаляется соблазнительной походкой.

На самом деле у меня нет её номера, и я даже не помню, как её зовут.

Когда я неохотно присоединяюсь к парням для игры в бильярд, меня разделывают под орех. Два раза подряд. И не потому, что я внезапно растерял навыки, а потому что Дэн всё еще там, слишком близко к Лейле, слишком довольный собой, слишком уверенный в успехе.

Он ведет себя самовлюбленно, и хотя она не выглядит заинтересованной, она всё равно поддерживает его игру.

Может, из вежливости. Или назло мне.

Или чтобы свести меня с ума.

Желание огреть его кием становится неконтролируемым.

Через несколько минут после конца второй партии он, наконец, исчезает, и я не теряю времени. Как только остальные отвлекаются, я пересекаю комнату и встаю перед Лейлой.

— Прости за это, — киваю в сторону бара.

Понятия не имею, почему я извиняюсь, ведь это я должен быть в ярости после её таинственного исчезновения тем утром.

Какого черта!

Лейла скрещивает ноги, создавая дистанцию между нами.

— О, не стоит извиняться. Ты популярен, я знаю, — её слова нейтральны, но тон ядовит.

Меткий выпад, который, я знаю, заслужил.

— Судя по всему, ты тоже.

Она фыркает — смесь веселья и раздражения. Наверное, потому что я только что признал, сам того не желая, как сильно я ненавидел этот спектакль с Дэном.

— Разница в том, что Дэн не пришелец с улицы. Он здесь ради Дориана.

— Я должен был сразу её прогнать? — спрашиваю я. — Я просто пытался быть вежливым.

Лейла наклоняет голову, её розовые губы изгибаются в кривой усмешке. Из тех, что сулят неприятности.

— Если бы мне пришлось описать тебя одним словом, это определенно было бы слово «вежливый».

Это удар ниже пояса.

— Так кто это был? — продолжает она. — Дебра, Эбби... — она загибает воображаемые пальцы. — Или... как её зовут? Мэриан? Я не могу запомнить их всех...

Чёрт. Она права, и от этого отвечать еще труднее.

— Ни одна из них не важна, — парирую я, игнорируя неприятное чувство, ворочающееся в желудке.

Она разражается смехом, затем делает глоток своего вишневого напитка. — Они никогда не важны, — комментирует она с уверенностью человека, который уже всё понял.

А вот и нет. Ни хрена она не поняла.

— Ты важна, — слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

Лейла уставляется на меня с ошарашенным видом, не зная, что сказать.

У меня тоже кончились слова. И впервые с тех пор, как я её знаю, мы оба обезоружены.

Проходит несколько секунд, и никто из нас не произносит ни звука. Ситуация становится еще более неловкой, когда к нам подходит Дориан и приобнимает нас обоих за плечи, совершенно не подозревая о буре, бушующей между нами.

— Посмотрите-ка, два моих любимых человека впервые ведут себя прилично!

Меня накрывает чувство вины, потому что он и понятия не имеет, что было между мной и его сестренкой. Как бы сильно Дориан меня ни любил, я знаю, что он придет в ярость, если узнает. И я не смогу его винить, ведь мои намерения относительно Лейлы совсем не благородны.

— Считай это своим подарком на день рождения, — смеется Лейла, обнимая его. — И не привыкай слишком сильно, — добавляет она с лукавой улыбкой.

— Что бы это ни было, я принимаю, — говорит Дориан, пошатываясь.

Если бы он не вцепился в нас, уже валялся бы на полу. От него несет спиртным — гремучая смесь текилы и пива. Что неудивительно, учитывая, что Дэш и Уайатт поили его весь вечер.

И после этого люди называют «плохим другом» меня.

Подбегает Холли с обеспокоенным видом и руками на бедрах. — Тебе не следовало позволять Дэшу вливать в тебя столько текилы, — отчитывает она его, как измученная мать.

— Всё нор-р-рмально, — икает Дориан. Затем он высвобождается и заключает Холли в шаткие объятия, пока она борется за то, чтобы удержать его на ногах. — Всё так круто, ты потрясающая невеста, а вы, ребята, просто фантастические друзья.

Когда Дориан начинает изливать чувства, не угрожая при этом немедленно вырвать, понимаешь — он перебрал капитально. Это, и еще тот факт, что он начал фальшиво орать «You've Got A Friend In Me».

— Холли, думаю, пора везти его домой, — говорю я, повышая голос, чтобы перекричать восторженный припев Дориана.

Она кивает, глядя на него со сдержанной улыбкой. У неё такой вид, будто она разрывается между желанием отругать его и мыслью о том, какой он милый.

Дориан гладит её длинные черные волосы, бормоча о том, какие они красивые. Романтик, даже в разгар эпического похмелья. Даже моё ледяное сердце не может не признать, что это почти трогательно.

Лейла качает головой, глядя на него со смесью веселья и жалости. — Ты никогда не умел пить.

Честно говоря,