Тени старого Тбилиси - Инга Александрова Страница 24

— Подожди… — я села рядом с ним и убрала его руку. Мне показалось, что он вздрогнул от моего прикосновения. — Приложи пока холодное к носу, я обработаю бровь.

Он послушно взял кусок мяса, правда, не без привычной усмешки, а я залила ватный диск перекисью и приложила к его брови. Он поморщился, но я знала, что это было не больно. Кровь уже не шла, можно было заклеивать пластырем.

— Ника, что случилось?

— Я подрался, — он явно не хотел отвечать. Вместо ответа он отводил глаза и вел себя очень нервно, словно нашкодивший ребенок, разбивший окно. Почему-то я не была удивлена тому, что он объявился на моем пороге с разбитым лицом. Я не знаю, почему, но все как будто к этому шло — в последнее время у него словно было настроение с кем-нибудь подраться.

— Я это вижу, с кем? У тебя все в порядке?

— Все нормально, — он резко ответил и тут же добавил. — Прости, что я пришел к тебе, я не хотел тебя пугать. Просто я не хотел расспросов.

— Ника… Ты в последнее время очень странный. У тебя точно все нормально?

Когда мы познакомились, он был совсем другим — легким, непосредственным, веселым. Теперь же я чувствовала от него дикий холод по отношению к себе, но понимала, что это было неизбежно — после того, как между нами оборвалось все то, что только-только началось. Я знала свою вину, но, мне казалось, дело было не в этом.

— Все нормально, просто была тяжелая неделя. Я поругался с другом, — наконец признался он и убрал кусок мяса со своего лица. Кровь из носа уже не шла, и я могла осмотреть масштабы катастрофы. Я прикоснулась к его разбитой губе — скорее машинально, чем осознанно, а он вдруг заглянул мне прямо в глаза. Без тени улыбки, как он делал это раньше, пристально и с вызовом, будто что-то хотел то ли увидеть, то ли спросить.

Моя рука плавно соскользнула с его губы по щеке, и я инстинктивно потянулась к его губам. Мне хотелось его поцеловать, хотелось снова почувствовать тепло его рук. Он накрыл мою руку своей:

— Эка, не нужно.

Его слова мгновенно отрезвили меня. Я тут же убрала руку и вскочила, отошла к окну и отвернулась. Мне было так обидно, что я готова была снова расплакаться. Я снова все себе придумала.

— Прости.

— Эка… Ты хороший человек, но… — он тихо подошел ко мне и встал у меня за спиной, соблюдая дистанцию.

— Но что? — спросила я. Я действительно не понимала его. Он оставался в моей жизни, но держал меня на расстоянии вытянутой руки.

— Но я не хочу, чтобы ты меня больше использовала, — выпалил он грубо и зло.

От неожиданности я забыла о своих слезах, обиде и неловкости, которую чувствовала от отсутствия взаимности. Я резко развернулась к нему и возмущенно воскликнула:

— Чего? Использовала?

— То, что было между нами здесь — это же просто месть твоему жениху!

Казалось, что все это время он ждал момента, чтобы мне это сказать. Я была уверена, что эти слова крутились в его голове уже несколько дней.

— С чего ты это взял? — я скрестила руки на груди то ли в защитной позе, то ли в агрессивной.

— А что, это не так? — он тоже злился.

— Конечно нет!

— Слушай, ты же видишь, что ты мне нравишься, но мне это не нужно, — он бесцеремонно взял бутылку вина, которая стояла на подоконнике, налил себе бокал и выпил практически залпом. — Думаешь, я тупой?

— Что тебе не нужно?

— Я все понимаю.

— Что ты понимаешь? — я уже почти перешла на крик, мне хотелось его даже ударить, настолько упертым и действительно тупым в этот момент он оказался.

— Что ты приехала сюда просто развлечься! Твоя подруга сказала, что тебя в Москве ждет жених…

— Она мне не подруга, а он мне — не жених! — я была так возмущена, что начала кричать.

— А я тебе кто?

Он произнес это так неожиданно спокойно и тихо, без тех эмоций и претензий, что звучали минутой раньше, что я снова растерялась. На этот вопрос у меня не было ответа.

— Я не знаю. Но… — мне так хотелось сказать ему, что он мне нравится, что я думаю о нем каждый день и скучаю, когда он мне не пишет. Но слова почему-то застряли в горле.

— Но?

— То, что было между нами, было по-настоящему, Ника, — это все, что я смогла из себя выдавить. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя, это не так.

— Тогда что ты хочешь от меня?

— Ника… — я не знала, что делать, и вместо слов и ответа просто импульсивно обняла его. Он поморщился — видимо, во время драки он получил не только по лицу, но и по ребрам, но не отстранился, только крепко сжал меня и поцеловал куда-то в голову:

— А еще говорят, что грузины сумасшедшие… Ладно, я пойду.

— Куда?

— Домой.

— В таком виде? — я отпустила его и осмотрела еще раз. Он выглядел немного лучше, но следы драки на его лице будут присутствовать еще несколько дней.

— Не в первый раз. Главное, что кровь не идет, остальное никто не заметит, — он улыбнулся и оглядел комнату в поисках своей куртки, которую забросил куда-то по пути в ванную.

— Хочешь, переночуй у меня?

— Не хочу, — честно ответил он, улыбнувшись. Не прощаясь, он молча вышел из моей комнаты, а я так и осталась стоять, не понимая, зачем он вообще приходил.

Глава 20. Все тайное становится явным

За окном экскурсионного автобуса Грузия представала передо мной во всей красе — природа ожила после не слишком холодной, но все-таки зимы, начинали распускаться гранаты, зацвел миндаль. Автобус под эмоциональный, восторженный рассказ гида вез меня в Мцхету — небольшой туристический городок в паре десятков километров от Тбилиси. Мцхета — первая столица Грузии, колыбель грузинского православия, место, полторы тысячи лет назад происходили важнейшие исторические события в истории страны.

Автобус был практически полным, группа была русскоговорящей, но очень разношерстной. Здесь были и семьи с детьми, уткнувшимися в гаджеты, и пенсионеры, отправившиеся изучать чужую страну, и влюбленные молодые пары, и такие же одиночки, как я.

Настроение, несмотря на то, что я давно хотела поехать на эту экскурсию, было испорчено. Возле метро, у подземного перехода, где я познакомилась с Никой, я снова случайно наткнулась на него. Видимо, мне нужно было уже найти другой маршрут