Измена. Боль между нами - Наталья Жилякова Страница 23

Про наш развод ни слова, старательно обходим эту тему, хотя я считываю настороженный взгляд подруги и понимаю, что ей не терпится узнать причину.

Кафе наполняется людьми, шум вокруг нас усиливается, и мы замолкаем. Провожу взглядом по клетчатой скатерти, скомканными кучками на ней валяются салфетки, я и не заметила, как израсходовала их все.

Медленно допиваю кофе, чтобы хоть чем-то себя отвлечь.

— Мамочка, смотри! — раздается радостный визг Маришки со стороны детского лабиринта. — Я обезьянка! — Она ловко забирается по зеленой сетке, скатывается с горки в мини-бассейн и зарывается в разноцветные шарики.

— А с ней что будет? — с печалью в голосе произносит Лена, тут же спохватывается. — Прости, не хотела на больное! Как будешь готова поделиться, сразу же звони. Приеду в любой момент.

Благодарю ее за понимание, начинаю собираться. Очень хочется домой, в одиночество, только им сейчас и спасаюсь. Когда Маришка засыпает, я подолгу сижу на кухне и смотрю в одну точку. О чем-то думаю, но ни одну мысль не могу уловить.

Оцепенение — мое привычное состояние последних дней. Жду его как спасение, жутко его боюсь.

Лена провожает нас домой, еще немного времени проводим на детской площадке во дворе. Вижу, как она пытается вернуться к разговору о разводе, но не решается.

— Ладно, спрашивай. — Вздыхаю, она не заставляет себя просить дважды.

— Что будет с фирмой? Ну, если вы… — запинается, касается моей руки, киваю, мол, продолжай, я в порядке. — Вы делить ее будете или продавать, или что?

— Честно, не думала еще об этом.

— Господи, как же это вас угораздило… — произносит с сожалением. — Нет, я замечала, конечно, последнее время, что вы слишком как будто… — Замолкает резко. — Извини, лучше не буду.

— Что слишком? — Пытаю подругу, пока она не соглашается продолжить. Любой взгляд со стороны сейчас для меня как глоток адекватности. Лене я доверяю, и если она что-то замечала, я хочу об этом знать. Что угодно, лишь бы это могло помочь мне понять перемену в Андрее.

Ведь не на пустом месте он решил мне изменить. Я ему надоела, он устал от меня, захотел перемен.

Допеременялся.

— Да ничего такого особого. — Лена делает паузу, подбирая слова. — Вы столько времени проводите рядом, я думала, что это вполне естественно — начать уставать друг от друга. Потому меня сначала и не напряг твой внезапный отпуск. Думала, отдохнешь, вернешься бодрой помидоркой и будем, как раньше. Ну а в тайне-то надеялась, что у вас будет пополнение. А вы вон чего…

— Думаешь, было ошибкой работать вместе? — Сама столько раз размышляла над этим вопросом. И когда Андрей только регистрировал фирму и звал меня к себе, долго сомневалась. Боялась как раз того, что устанем друг от друга, будем тащить рабочие проблемы в семью. Старалась как-то разделить наши обязанности, чтобы поменьше пересекаться.

Перестаралась, получается. Или же старалась недостаточно.

— Хочешь, я поговорю с ним? — Лена шокирует меня вопросом.

— О чем? Давай лучше не надо. — Мысли путаются, все сильнее хочется домой, в пустоту, в состояние оцепенения. И как же страшно оказаться наедине с собой…

— Чтобы я с тобой осталась. Если вы вдруг делиться будете.

— Ааа, — облегченно выдыхаю. Я уж представила, как Лена убеждает Андрея повлиять на меня, подумать еще раз, и ни в коем случае не разводиться.

— О, Андрей! — Лена удивленно смотрит за мою спину. — Так вы все еще вместе живете? Может, передумаете, — добавляет с надеждой.

Оборачиваюсь — он выходит из нашего подъезда, замечает меня, машет рукой и улыбается своей самой счастливой улыбкой.

— Папочка! Ты наконец-то пришел! — Маришка ураганом проносится мимо, бросается ему навстречу. — А мы тебя ждали, ждали… — Радостно сообщает она всему двору.

— Вы все ждали? — Он бросает на меня быстрый взгляд. — И мама тоже?

— Конечно! — Дочь сама непосредственность, но хотя бы громкость снижает. — Она грустная все время, совсем не хочет веселиться.

— А мы ее вместе сегодня повеселим!

От его уверенности, стойкой убежденности, что будет так, как он сказал, что мы не посмеем ему перечить при посторонних, начинаю закипать.

Маришка выпрашивает «последние пять минуточек» на качели, чмокает Андрея в щеку и убегает.

— Лен, помоги мне уговорить жену вернуться на работу. — Обращается к ней, но смотрит мне в глаза. — Мы без тебя не справляемся, Вик.

Глава 23

Андрей

Не застаю Вику дома, хотя пора бы уже им вернуться из садика. Прохожу по квартире: в гостиной на диване Маришкина кукла, на журнальном столике пазл с Винни Пухом. Она сама его выбрала, и первую неделю собирала каждый вечер. Всегда звала меня. Раз, говорит, пап, мы с тобой покупали, то и собирать будем тоже вместе.

А сейчас, получается, без меня тоже можно…

В корзине на полу Викино вязание. Она любила стучать спицами, сидя рядом с нами. Последней ее работой был шарф, который она хотела подарить мне на день рождения. Светло-молочная пряжа, мягкая, приятная. Планировала связать длинный, только начала перед тем, как… Сейчас в корзине нечто розово-бордовое, белого шарфа и следа нет.

В спальне на спинке кресла возле рабочего стола Викина домашняя футболка. Вдыхаю запах, такой родной и домашний.

Замираю посреди комнаты, внезапное осознание того, что я потерял, накрывает ледяной волной.

Это не просто ссора с Викой, не временные разногласия, я упустил гораздо больше — Маришка больше не шепчет мне перед сном свои детские секретики, мы не собираемся на традиционные утренние блинчики, не обсуждаем, как поедем навестить Викиных родителей и не мечтаем о море, не засыпаем в обнимку.

Я упустил семью.

Мы больше не Мы, а — каждый по отдельности.

В квартире, которую я снял, для жизни есть все: мягкий диван, удобная кровать, панорамные окна, укомплектованная кухня. Одного там нет — моей семьи.

Там — пустота. Здесь — теплота.

Там — пропасть, в которую я падаю каждый вечер. Здесь — теплый уютный дом. Но уже не мой…

Какой я же я идиот, что думал только о себе. Долбанула в голову сиюминутная хотелка.

Ничего она не узнает, это все не по-настоящему. Флирт, шутка, игра. Я просто посмотрю, пообщаюсь, расслаблюсь.

А потом как башню снесло… Шутка зашла слишком далеко, флирт перерос в секс, ставки в игре оказались слишком высокими. Я не готов их принять.

Вздрагиваю от звонка. Мама. Опять начнет выпытывать, когда мы к ней приедем.

А