Развод. Чао, пупсик! - Лолита Моро Страница 22

Он протянул мне руку. Я поднялась на ноги сама.

— Это чистая правда. Я дня не могу прожить без ее рекомендаций.

— Прости, Милка, ее за навязчивость. Так проявляется ее забота. И любовь, не побоюсь этого слова.

Кузнецов все-таки дотянулся до моей как бы талии и привлек к себе. Глядел в лицо.

— Я знаю, не переживай, маменькин сыночек, — я улыбнулась и позволила поцеловать себя в щеку, — мы с Калерией Петровной дружим. Не побоюсь этого слова.

Серега обнаглел вконец. Стал целовать мое лицо, шею. За грудь подержался.

— Ого, — заметил машинально, накрыв ладонью.

— Совесть у тебя есть? — сказала я и хотела отстраниться.

— Зачем? — он прихватил меня за попу и прижал к себе. Насколько это вообще возможно.

— Затем.

Я напрягла руки и оторвалась. Отошла на пару шагов. Отвернулась, чтобы поправить волосы.

— Мы посторонние люди. А ты лапаешь меня без всякого спроса и разрешения.

— Мы никогда не станем посторонними людьми, Милка. Как ты не понимаешь? Я соскучился.

Кузнецов снова попытался меня обнять.

Я заставила себя рассердиться.

— Ты сделал все, чтобы мы стали посторонними. За полгода ты ни разу не поинтересовался, — тут я почувствовала, что лезть в эту тему рискованно и не стоит, — не важно! Я пойду с тобой ужинать, если ты пообещаешь не распускать руки и вести себя корректно. Если нет, то я еду домой.

— Корректно? — он еще улыбался. От него пахло знакомым парфюмом и тем самым мужским запахом, который снился мне все месяцы разлуки.

— Да. Я хочу чувствовать себя рядом с тобой в безопасности, — заявила я.

Знала, что такая фраза его заденет.

— Что значит, в безопасности? — моментально напрягся советник.

— Обыкновенно.

Я поправила расстегнутую блузу. Мягкая брошь ручной работы отлетела под жадными руками Кузнецова в сторону и на пол. Он заметил и поднял.

— Я не хочу волноваться, отбиваться от твоих рук и неуместных поцелуев. Малыш нервничает следом, колотит пятками. Прикрепи, пожалуйста, мне не удобно, — я подставила свой выросший вдвое бюст обалдевшему мужчине. Он, как минер в поле, пытался деревянными пальцами цеплять фетровый цветок к карману кофты. — Если такой формат встречи тебе не подходит, Кузнецов, то разбежимся с дорогой душой.

Серега справился с застежкой. Даже погладил брошку, расправляя.

— Ты не хочешь меня видеть? — спросил негромко.

— Почему? — лицемерно подняла я брови в вопросе. — Мне интересно узнать, где ты торчал полгода. Мне всегда были интересны твои дела. И раньше. И теперь. Я только попросила вести себя нормально. Спокойно, как обычные люди.

— Ты разлюбила меня?

Вот гад! Я надеялась, что ему хватит совести не переходить на личности. Мы разведены судом! И я страшно боялась разрыдаться. Приступы внезапной плаксивости отличали последний триместр.

Мне повезло. Раздался зуммер в его смартфоне. Какой-то важный абонент или нет, но, дежурно извинившись, Кузнецов отошел к окну беседовать. Я спокойненько смылась на улицу. Он появился через несколько минут. Снова извинился и уехал. Новая машина помигала яркими задними фонарями.

ГЛАВА 24. Опять!

— Ты вернулся и не позвонил!

— Я не обязан!

— Я ждала!

— Не смеши! Ты получила от меня все, что хотела! Выжала, как лимон! Высосала!

Глеб орал так, что я испуганно захлопнула дверь и сбежала по лестнице на пролет вниз. Потом опомнилась и спустилась на улицу медленно. Старые ступени от времени сделались разной высоты, я несколько раз спотыкалась тут и даже один раз упала. Старалась на лифте ездить, в последнее время особенно. Я вышла из прохлады подъезда в ночную духоту города.

Поискала в рюкзаке. Ключи от машины ожидаемо остались дома. Иван Степанович прикрутил в коридоре смешной домик бабы-яги с маленькими крючками. Там-то наверняка и висят ключики. Встревать в чересчур живой разговор Октябрины и Старова я не имела ни малейшего желания.

Красивая белая машина остановилась, заперев мою на парковке. Из шикарной тачки вышел Кузнецов.

— Вот это да! — он рассмеялся. Вытащил из багажника цветы в розовой бумаге и модную авоську с фруктами и разными продуктами. — Я к тебе.

Он задрал обе руки вверх и пошел ко мне.

— Видишь, Мила? Я максимально корректен.

Серега сел на лавочку рядом.

— Я пришел ужинать. Но можем поехать куда-нибудь. Ты почему не дома? Ключи потеряла?

— Глеб и Октябрина разговаривают. Не хочу им мешать, вдруг договорятся.

Я притянула к себе ярко зеленую сетку. Торт-мороженое, засахаренные вяленные фрукты, ореховое ассорти, шоколадное, сырное. Это все он покупал мне раньше в общей нашей жизни.

— У меня неважно с фантазией, ты ведь знаешь, Мила. Я не знаю, что тебе можно, что нельзя, купил то, что ты обычно любишь.

— Растает, — сказала я про шоколадный в розочках десерт в прозрачном пластике.

— Давай поедем ко мне. Пусть Октябрина там разбирается со своим… — мужчина замялся. Я ждала с интересом, как он обзовет Старова.

Не дождалась. Сергей смотрел на меня и помалкивал.

— Я не поеду никуда. Посижу полчасика и пойду домой, — заявила я.

— Я с тобой, — улыбнулся Сергей, — может быть, все-таки съездим куда-нибудь и поедим?

Есть мне хотелось. А еще больше хотелось лечь. День оказался длинным, я устала. Я провела рукой по лицу.

— Поехали ко мне, — повторил Сергей. Хотел взять меня за руку. Но не рискнул.

— Я к тебе не поеду. У меня свой дом есть, — сказала я устало.

— Хорошо, — легко согласился Кузнецов, поднялся на ноги, — тогда идем к тебе. Я ведь могу войти?

Меньше всего мне хотелось спорить. К тому же я явно переоценила свои силы. Перед глазами слегка плыло, особенно, если резко повернуть голову. Я машинально взяла бывшего супруга под руку. Мы неторопливо пошли к лифту. Оттуда внезапно выскочила Октябрина, следом по лестнице скатился Глеб. Они скрылись за дверями.

— Ну вот, — улыбнулся Серега, — путь свободен. Идем?

Кузнецов улыбался от уха до уха. Ситуация развлекала его до невозможности.

— Я вот спросить хочу, — он приобнял меня за плечи, заводя в кабину, — Старов у тебя действительно живет? В каком качестве?

— Не твое дело, — нарочито сердито высказалась я. Пререкаться было приятно.

И смотреть на его большую, такую родную фигуру было приятно. И каждое слово, которое он с мягкой улыбкой говорил мне, откликалось счастливым горячим чувством в моей соскучившейся душе. Не побоюсь этого слова.

Я не поддамся. Я не буду привыкать заново к его заботе. Я жестко определю дистанцию между нами. Серега будет по расписанию приходить, например, …

— У тебя в холодильнике пусто, Милка, — возмущённый возглас Кузнецова вернул меня к действительности. — Коробка коровьего молока, коробка овсяного и