Нарушая правила - Анастасия Уайт Страница 22

О, чёрт возьми! Нет!

Я моргаю, заставляя себя вернуться в реальность и разжимая пальцы, вцепившиеся в футболку.

— Принёс тебе сменку, чтобы было в чём спать.

На её губах появляется лёгкая улыбка.

— Спасибо.

— Ты часто сидишь в темноте?

— Иногда, — она пожимает плечами.

— Ты странная.

— Не думаю. Я делаю это столько, сколько себя помню. Мне не нужно ничего чувствовать или думать. Я могу просто быть. Наслаждаться тишиной и покоем…

Что-то в её голосе настораживает меня. Не думая, я вхожу в комнату и сажусь рядом.

— Я обычно не любопытствую, — говорю я, кладя футболку на кровать. — Но… с тобой что-то случилось в детстве?

— Это долгая история. — Она опускает плечи, теребя покрывало и избегая моего взгляда.

— Отлично. Впереди целая ночь. — Я пододвигаюсь, пока наши плечи не соприкоснутся. — Говори.

Белла молчит несколько секунд. Я вижу момент, когда она решается открыться мне — она выпрямляет спину и смотрит мне в глаза.

— Мой отец умер, когда мне было пять. Мама растила меня одна, пока не встретила Кевина. Мне было десять. После этого вся моя жизнь изменилась.

Смысл её слов заставляет меня увидеть красное.

— Он что-то сделал с тобой? — тихо спрашиваю я.

Она делает глубокий, дрожащий вдох.

— Это ничего. Это в прошлом.

— Эй… — Я осторожно беру её за запястье, поворачивая её к себе. — Но это не значит, что тебе не станет легче, если ты об этом поговоришь.

— Ксандер. — Моё имя звучит как предупреждение. Она не хочет обсуждать это.

Её сопротивление только подстёгивает мою решимость.

— Если этот человек сделал тебе что-то…

— Хватит! — резко обрывает она. — Это в прошлом. Точка. Я не хочу к этому возвращаться.

Несмотря на ярость, бурлящую во мне, я заставляю себя расслабиться. Закладываю руки за голову, сцепляя пальцы. Всё, что я могу — дышать, сдерживая желание пробить кулаком стену.

Чёрт.

— Но…

— Я попросила тебя остановиться, — говорит она. — Пожалуйста, оставь прошлое в прошлом.

Я глубоко вдыхаю, разжимаю пальцы и встаю.

— Ладно.

Она поднимает лицо, её взгляд пуст, будто её это совершенно не беспокоит. Так не должно быть. Она не должна быть такой равнодушной к тому, как с ней плохо обращались родители. Или Миллер.

Но она дала понять, поэтому я сохраняю ровный тон:

— Спокойной ночи, Изабелла.

Мне потребовались все силы, чтобы не хлопнуть дверью. Я не знаю, как ей помочь, и, чёрт возьми, от этого у меня болит голова и сжимается грудь.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

БЕЛЛА

Август

Как только я открываю глаза, сразу же жалею об этом. В моём мрачном настроении даже солнечная комната раздражает. Я натягиваю подушку на лицо и сдерживаю желание закричать в неё. Если я это сделаю, Ксандер точно решит, что я псих.

Хотя, судя по тому, как резко он ушёл прошлой ночью, он уже так думает.

Его реакция — именно поэтому я не рассказываю о своём прошлом. Даже самое маленькое воспоминание может пронзить всё моё тело, каждую вену и мышцу. Горе. Страх. Отчаяние. Я изо всех сил стараюсь держать эти эмоции запертыми в глубине сознания. Не хочу давать им власть над моими мыслями или жизнью. Я пережила это. Проще не говорить об этом.

Хотя справляться с этим в одиночку — невыносимо.

Я сажусь на кровати и осматриваю комнату. В первый раз, когда я была здесь, я лишь бегло её осмотрела, но теперь не спеша изучаю детали. В комнате есть зеркало в полный рост, серый комод и две тумбочки. Спальня Ксандера уютная и притягательная, но в этой комнате есть своя атмосфера. Мне здесь хорошо. Даже легко. Как будто простое нахождение в этом пространстве смягчает мои тревоги.

Я быстро одеваюсь, торопясь уйти до того, как Ксандер задаст ещё вопросы, но, проходя мимо его комнаты, замечаю, что дверь открыта. Чёрт. Он уже проснулся? Крадусь к двери и заглядываю внутрь. Похоже, подглядывать за ним, когда не следует, стало моей новой привычкой.

Ксандер лежит на животе, обнимая подушку, а Майло крепко спит в своей собачьей лежанке. Некоторое время я наблюдаю, как этот великолепный мужчина ровно дышит. Разглядываю татуировки на его спине. Столько рисунков, переплетённых цветами и линиями — ловец снов, волк, сложенные в молитве руки, лев. Некоторые мелкие детали отсюда не разобрать.

Я вздыхаю. Он был прав, когда назвал меня странной. Я стою и смотрю, как он спит — даже любуюсь им, — хотя он мне не принадлежит. Он друг Джейка, его новый товарищ по команде. Я не могу позволить себе думать о нём как о чём-то большем.

Ругая себя за то, что зациклилась на нём, я разворачиваюсь и иду обратно по коридору. Но успеваю сделать всего пару шагов, как низкий хриплый голос заставляет моё сердце ёкнуть.

— Белла? Ты уже уходишь?

Глубоко вдохнув, я собираюсь с мыслями и возвращаюсь к двери.

— Да.

Ксандер садится, его каштановые волосы растрёпаны, а щёки покрыты щетиной.

— Который час?

— Понятия не имею.

С стоном он наклоняется и хватает телефон с тумбочки.

— Восемь. Значит, ты поспала...сколько? Пять часов? И уже сбегаешь? — Он приподнимает бровь. — Останься. Миллер, наверное, ещё спит. Разбудишь его — будет ворчать.

— Я почти не спала. — И я ещё не готова возвращаться домой. Это исключено.

— Кровать неудобная? — Он бросает телефон на матрас рядом с собой.

— Не в этом дело. Мой мозг не отключался, да и в новых местах я всегда сплю плохо.

— Поэтому я и предложил тебе спать со мной.

Я закатываю глаза. Его поддразнивания с каждым днём беспокоят меня всё меньше, и не факт, что это хорошо.

— Иди сюда. Моя кровать тёплая, а я мастер обнимашек.

— Мастер обнимашек? — Из меня вырывается смешок. — Ты невозможен.

— Не-а. Я просто знаю, чего хочу, и делаю всё, чтобы это получить. — Он ухмыляется.

— В таком случае, хорошо, что я тоже знаю, чего хочу, и тебя там точно нет. — Отталкиваюсь от косяка и натягиваю обувь. — Спасибо за помощь. Это значит для меня больше, чем ты думаешь. Правда.

— Пустяки, — он слегка улыбается. — Надеюсь, тебе полегчало.

— Да. — На этом я заканчиваю. Честно говоря, моя жизнь слишком сложна, чтобы объяснять. Человек, который так близок со своей семьёй, никогда не поймёт, через что я прошла.

— Я позвоню тебе завтра. Нашёл ковёр, который, думаю, тебе понравится.

Он кивает, и через секунду снова падает на живот, прижимая подушку к груди.

— Пока, Ксандер, — бормочу я.

— Пока. — Его голос приглушён.

Странный укол пронзает сердце.