Няня для бывшего - Иман Кальби Страница 22

— Ты бы была моей семьей, Маша, — говорит он мне в спину и встает, поворачиваясь на меня, — у нас бы тоже могли быть дети…

Внутри все сковывает острым льдом-настом. Так больно, словно бы это удар под дых. Это его «тоже» сейчас режет больнее, чем самое острое лезвие катаны. Если бы ты знал…

— Второй семьей, Амир… Приживалкой с незаконнорожденными бастардами великой династии Каримовых… Давай называть вещи своими именами. Ты ведь всегда бы до боли реалистичен…

Мы смотрим друг на друга. Смотрим в боль друг друга. Да, ему тоже больно. Но это почему-то для меня не новость. Я знаю, что он не хотел меня отпускать. Я знаю, что он сейчас говорит правду о том, что хотел и дальше видеть меня своей женщиной. Только мне этого было мало. Я не смогла его делить. Это бы убило меня.

— Ты знала, что я не мог пойти против семьи. — Его голос сейчас совсем бесцветный. В нем совсем нет жизни. Я даже вздрагиваю. Никогда его таким не слышала… Даже когда мы расставались, — Отец бы не дал нам с тобой жизни. И я бы подвел всех. Его дело, ради которого он положил свое здоровье, было на грани банкротства. Отец Эльмиры спас нас. Он дал отцу кредит, стал его бизнес-партнером. Помог избежать позорного банкротства, тюрьмы, серьезных проблем… Своим отказом от нашего брака с ней я бы разрушил жизнь всего клана, убил бы отца в прямом и переносном смыслах этого слова…

Я усмехаюсь, подходя к входной двери, уже одетая. Этот разговор следует заканчивать…

— К слову об Эльмире, Амир. Думаю, тебе стоит пойти к своей жене. Она, наверное, заждалась и будет не в восторге, что ты в комнате «няньки-психолога».

Он медленно проходит к выходу. Все такой же бледный, осунувшийся, задумчивый. Между нами снова слишком тесно. Сейчас от этой близости горчит во рту…

— Извини за то, что сейчас было, — говорит сухо, — не смог с собой совладать… Меня башку рвет от тебя, Маша. Не могу, когда ты рядом… С ума схожу… Пытался это переломить, если ты заметила, я стараюсь по возможности избегать нашего с тобой контакта, но не помогает…

— Амир…

— Ничего не говори, — поднимает руку, — это не повторится. Правда… — поднимает на меня твердый взгляд. Там, на дне его глаз я вижу подавленное желание. Оно тлеет холодным огоньком. Невыносимо. Невыносимо больно почему-то…

— Я бы не хотела, чтобы из-за нашей ситуации страдал Артур, — говорю как есть, — ребенку нужна не няня, а родные родители. Проведи время с сыном, пожалуйста. Он не виноват в том, где и у кого родился. Не виноват в том, что мы с тобой когда-то встретились и что я оказалась злым роком судьбы в вашем доме, не виноват, что вы с отцом решали важные вопросы бизнеса за счет штампа в паспорте… Все это прошлое, Амир. И его не изменить. А настоящее и будущее- это Артур. Вот о чем тебе нужно думать.

— Я услышал тебя… — кивает, хмурясь, — ты права… Добрых слов, Маша.

— Добрых слов, Амир Ильдарович…

Глава 22.1

Разговор между нами стал, судя по всему, переломным. Пусть и так- коряво и болезненно, но мы расставили с ним акценты в противоречиво-двусмысленной ситуации, в которой оказались волею судьбы. Возможно, у обоих было к чему придраться, возможно, оба дали в какой-то момент повод думать о себе как-то превратно… Так или иначе, взаимные откровения в тот вечер на отдыхе помогли обоим установить так необходимую дистанцию, чтобы не совершить непоправимое. Бывшие- всегда серая зона. Всегда без правил. Человека можно лишить всего, но только не воспоминаний. И эти самые воспоминания на поверку оказываются иногда самым сильным триггером, катализатором или оружием…

Оставшиеся два дня на отдыхе мы провели совершенно раздельно. С утра того же дня Эльмира удивила меня ранним звонком и сообщила, что по обоюдному семейному решению они хотят в знак благодарности за мои усилия дать мне оставшиеся дни в качестве полноценного отдыха и предлагают выбрать интересующие меня экскурсии, в то время, как сами воспользуются любезностью Галины, согласившейся полностью меня прикрыть за двойную оплату.

Во время обратного перелета в Москву Амир едва удосужил меня кратким приветствием на входе, даже не подняв глаза, а потом и вовсе ушел в свои бумаги. А после обещанного пятидневного отгула, который я вдоволь посвятила дочери, наше общение с ним в поместье было и вовсе минимизировано. Не знаю, как он так организовал или это было просто стечение обстоятельств, но мы совершенно не пересекались, хоть по словам Галины он и стал намного больше времени проводить с сыночком.

Артур тоже радовал своими успехами и я внутренне с облегчением выдыхала, когда понимала, что уйду из этого дома, не только решив финансовую проблему ради своей дочери, но и добившись долгожданных подвижек в социализации этого красивого невинного карапуза.

Его тихое скромное «ма-ма» было произнесено, как это часто бывает, совершенно неожиданно. Был глубокий вечер и мальчик должен был вот-вот отойти ко сну. Мы были втроем в комнате. Я, Артур и Галина. Последняя как раз занималась легкой уборкой наваленных за день игрушек, а я миловалась с малышом на орто-коврике. И вдруг его светлая улыбка и заветное «ма-ма» с протянутыми ко мне ручками…

— Ты слышала?! — воскликнула Галя, — ты поняла, Артур назвал тебя мамой!

— Тихо, — сказала предостерегающе, стараясь купировать взрывоопасную тему на корню, и тут же позвала Эльмиру…

— Мой сладкий малыш, — шептала она торжественно, даже триумфально, подбрасывая мальчика в воздух, — по мамочке соскучился…

Потом повернулась на меня и улыбнулась. Мне кажется, впервые в жизни искренне.

— Спасибо Вам, Мария. Я очень ценю Вашу помощь.

Я стеснительно улыбнулась, кивнув в знак встречной признательности, а сама в очередной раз удивилась тому, как же они все-таки похожи с Артуром. И почему мне сначала казалось, что Артур смахивает на Амира? Нет, сейчас, когда черты бывшего стали четки как никогда, я понимала, что приняла за сходство общую ауру, смуглость кожи, пепел густых волос. Артур был другим. И полной копией Эльмиры. Не знаю, какие там догадки высказывала Галина и о чем еще шепталась любящая всё преукрасить прислуга, но то, что малыш и жена Каримова были словно на одно лицо, отрицать было невозможно. Все-таки он её сын, что бы они там ни придумывали… Интересно, видит ли она сама это сходство? Льстит ли оно ей? Насколько приятно видеть себя в своем