Бывший муж. Босс. Миллиардер - Эмилия Марр Страница 22

Глава 21

Мы с Эриком входим в его кабинет. Он кладёт пистолет на место и опускается в кресло напротив. Я погружаюсь в мягкую кожу глубокого кресла, вытягиваю ноги, пытаясь занять удобную позу: предчувствие долгого разговора давит тяжестью в груди.

— Всё, — говорит он, откинувшись и скрестив руки на груди, — я готов тебя слушать. Начинай.

— С чего? — спрашиваю я, чувствуя, как ладони предательски потеют. — С какого момента?

— С того, — он смотрит прямо, не моргая, — когда ты впервые осталась недовольна мной. Когда появилась первая трещина в наших отношениях.

Я прикрываю глаза на пару секунд. Сразу нахлынуло то утро, запах свежескошенной травы, мокрые от дождя сапоги у крыльца, глухое «надо потерпеть» в его голосе.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я прекрасно помню тот день. Потому что именно тогда я поняла: от своей матери ты меня защитить не сможешь. Если я хочу быть с тобой, придётся найти с ней общий язык самой.

Прошлое

Мы поженились рано. Ему было двадцать, мне — восемнадцать, я только-только отпраздновала день рождения, и мы сразу побежали регистрировать брак. Жили мы в одном небольшом городе, почти по соседству, но наши дома стояли на разных улицах и, казалось, в разных мирах.

Я поступила на медицинский, первый курс. Он перевёлся на третий — финансы и кредит. Родители наши браку не радовались. Мои — тихо, но настойчиво, его — громко, с упреками и скандалами.

У Эрика семья была сложная: отец-алкоголик бросил их, когда сестры ещё были маленькими. Мать — женщина с колючим взглядом, за словом в карман не лезла. Две сестры: Марика, восьми лет, и Изольда, десяти, — шумные и капризные девочки, требующие внимания каждую минуту. Дом у них был небольшой: две комнаты и кухня, крошечный клочок земли и две коровы — гордость матери.

Моя семья жила иначе. Небольшой, но уютный дом в центре города. Отец — профессор университета, мама — домохозяйка. Мы не купались в роскоши, но нас уважали, всегда приглашали в гости и часто и в нашем доме гостили. Дом окружали грядки, ухоженный газон, цветы у крыльца. Мама всегда создавала уют и красоту в доме.

В семье Эрика все было иначе. С первого дня после свадьбы меня втянули в жизнь свекрови.

— Вставай пораньше, — бросила она уже в первую неделю, даже не глядя на меня. — Коровы не будут ждать, пока ты выспишься, барыня.

Я кивала и шла. Утром — помочь с завтраком, потом — доить, убирать навоз, таскать воду. Дальше я убегала в универ. Иногда к первому занятию в университете я приходила с опозданием и уже с ноющей спиной, на пальцах — запах молока и моющего средства. После обеда бежала домой — приготовить поесть, проконтролировать девочек, чтобы не разнесли дом, выстирать после них всё, что испачкали. Девочки — Марика и Изольда — были маленькими, но командовали как взрослые.

— Эй, это платье не так гладишь! — Марика, восьмилетняя, уперев руки в бока, указывала на складку, которую я пропустила. — Мама сказала, чтобы всё было идеально!

— И трусики мои с колготками и юбкой постирай! — добавляла Изольда, хлопая дверью. — Я их бросила у стиралки.

Домашние задания занимали остаток сил ночью. И так каждый день.

В тот раз я возвращалась домой поздно: после лекций ещё забежала в библиотеку за учебниками. Но едва успеваю переступить порог, как из комнаты выбегают Марика с Изольдой.

— О, пришла! — Марика оценивающе смотрит на меня, прищурившись. — Ты поздно.

— Сейчас тебе достанется, — подхватывает Изольда, с довольным выражением лица.

И тут же меня сразу встретил окрик свекрови:

— Ты что, не видишь? Пол — как в хлеву! Тут дети ходят, а ты грязь носишь с улицы!

Я молча взяла тряпку. Но это её не остановило.

— У моего сына и так забот выше крыши, а ты ещё ноешь. Думала, замуж вышла — и будешь принцессой? Нет, милая, будешь работать! Ты в наш дом пришла — значит, должна быть благодарна, что я тебя вообще приняла.

— Мы хотим омлет, — Марика говорит это так, будто распоряжается прислугой. — Мама сказала, ты умеешь. Только сделай быстро, мы есть хотим.

Я молча снимаю куртку, чувствуя, как тяжелеют плечи. В кухне хаос — крошки, липкий стол, пустые кружки. Я автоматически начинаю убирать, но из комнаты уже доносится визг:

— И не забудь простыни нам поменять! — кричит Изольда. — Мы на этих спали уже два дня, а они пахнут!

Пока я на кухне, хлопает входная дверь — возвращается свекровь. Она проходит мимо меня, даже не взглянув, будто я пустое место, и сразу бросает взгляд на плиту:

— Ну что ты возишься, как старая бабка? На часах шесть, а ужина нет. Я вот в твои годы всё успевала — и училась, и хозяйство вела, и детей растила. А ты только книжки свои таскаешь.

Я прикусываю губу, продолжаю мешать тесто.

До этого я заглянула в холодильник и не увидела продукты, которые мне только вчера передала мама с собой. И спросить неудобно, где все мясо, готовый плов, пирог манный и шарлотка. Ничего не осталось. И это было не в первый раз, когда все, что мне наготовила мама, чтобы помочь и дать мне время на учебу, бесследно пропадало. Позже эта ситуация повторилась еще раз. Все блюда, что дала мама, чтобы облегчить мой быт, таинственным образом исчезли. И маме не скажешь, и тут не спросишь, чтобы самой же не оказаться виноватой. После я ничего не брала из дома и маме запретила мне готовить. Ведь сама я недоедала. Свекровь попрекала меня каждым кусочком хлеба, который я клала в рот, потому что на тот момент я ничего не зарабатывала.

— Сыну моему с тобой тяжело, — её голос становится громче, острее. — Он с утра до ночи работает, зарабатывает нам на еду, а дома — беспорядок и лишний рот. Что ты за жена? Не можешь даже нормальный ужин приготовить вовремя? Чего так спешила замуж? В одном месте чесалось, что не смогла удержать себя дома?

Я хочу что-то ответить, но Марика