Супружеская бизность - Любовь Перуница Страница 21

— Я вижу, ты испытываешь невыносимую нагрузку, Элина, — говорит он наконец, когда я выдыхаюсь. — Ты пытаешься быть идеальной сразу во всех ролях: мать, жена, бизнес-леди, хозяйка. Но идеальным может быть только образ. Живой человек — нет. И в этом его прелесть.

— Но я терплю крах во всем! — выдыхаю я.

— Нет. Ты терпишь крах в попытке соответствовать чужим ожиданиям. Опеки, свекрови, общества, даже мужа. А где в этом списке Элина? Её ожидания от самой себя? Её желания?

Он подходит к маленькому столику, наливает из керамического чайника в такую же кружку заварку. Аромат имбиря и лимона наполняет воздух.

— Ты достойна жить по зову сердца, — продолжает он, передавая мне чашку. Наши пальцы соприкасаются. На мгновение дольше, чем нужно. Его прикосновение теплое, сухое, намеренное. — Ты достойна отринуть всё, что заставляет тебя грустить, давит, заставляет чувствовать себя неудачницей. Иногда для спасения цветка нужно безжалостно обрезать засохшие ветви.

Психолог садится обратно, и его слова текут, проникают в меня, словно инородная вязкая субстанция. От этих слов хочется и сбежать и принять их одновременно. Как можно отринуть все, что заставляет грустить? Детей? Мужа? Не искать компромисс?

И ведь это — именно то, что моя израненная душа жаждет услышать. Полное и безоговорочное оправдание. Не «ты виновата», а «ты — жертва». Это соблазнительный побег. Откинуться в это кресло и позволить кому-то сильному и понимающему наконец-то сказать: «Ты права. Они все не правы. Ты должна быть счастлива. Просто сбрось все это».

И он позволяет себе… чуть больше. Когда речь заходит о том, как я перестала чувствовать себя женщиной, он внимательно смотрит на меня и мягко говорит:

— Это сложно представить. Ты излучаешь невероятную энергию и притягательность. Даже сейчас, уставшая, измотанная. Это редкий дар.

Мне становится жарко. Это комплимент, далеко выходящий за рамки терапевтической поддержки. И часть меня расцветает от этих слов. Меня заметили. Увидели не мать, не хозяйку, а женщину. Принимают и восхищаются.

Время кончается. Я встаю, всё ещё в лёгком опьянении от его слов и собственного отчаяния.

— Спасибо, Марк. Этот визит дал мне пищу для размышлений.

— Всегда рад быть твоей тихой гаванью, — улыбается он и тоже поднимается. — Пиши, если захочешь встречаться на регулярной основе. Тебе явно не хватает безопасного места.

Он провожает меня к двери и, прощаясь, берет мои руки в свои. Не рукопожатие. Именно берет, обхватывая ладонями. Держит.

— Помни, Элина, твое счастье — в твоих руках. Иногда нужна смелость, чтобы взять его.

— Спасибо, — шепчу я, выскальзывая из его касания.

На улице холодный воздух бьет в лицо, и замешательство накрывает с новой силой. Такой резкий контраст с теплом его кабинета, горячего чая, уютной обстановки.

Но на фоне контраста я теперь вижу, Марк переходит границы. Я чувствую это кожей. Границы между специалистом и… кем? Поклонником? Искушением? И это смущает, щекочет где-то в глубине, вызывает тревожный звонок. Но это же и есть то самое «заметил, принял». Противоречие разрывает меня на части.

Мне нужно прийти в себя. Осмотреться. Встать на твердую почву. И ноги сами несут меня туда, где почва под ногами действительно твердая и знакомая. В мой салон.

Здесь меня ждет планерка. Моя территория. Мои правила. Здесь я не неудачливая мать, а Элина Георгиевна, владелица и вдохновительница. Здесь я могу снова наполниться силой, которая недавно вытекла из меня, как вода через решето.

Я иду по залу, киваю мастерам, ловлю на себе их взгляды — уважительные, профессиональные. Здесь меня оценивают по-другому. По тому, как я руковожу, какую атмосферу создаю. Здесь я на высоте.

«Ты достойна жить по зову сердца», — эхом отзывается в голове.

Я глубоко вдыхаю знакомый, бодрящий воздух салона. Что, если мое сердце — здесь? За столиком администратора, в этом кресле мастера, в графиках и отчетах, что приносят удовлетворение? А не там, в хаосе дома, в бесконечной войне без победителей?

Я иду на планерку, и внутри бушует буря. С одной стороны — сладкий, опасный шепот Марка, предлагающий сбросить оковы. С другой — холодный, отчетливый взгляд Звонаревой, напоминающий об ответственности. А посередине — я. Элина, которая больше не знает, кто она и чего хочет на самом деле.

И, вроде, здесь, в салоне, где я чувствую себя уверенно, меня, вдруг, не покидает ощущение, что тонкий лед вот вот хрустнет под ногами.

Глава 19

Скользкая дорожка

Офис. Тишина. Давящая тишина. Мне душно и давит со всех сторон обязательствами и ответственностью. И это совсем не про работу.

Я откинулся в кресле и смотрю в потолок, но вижу не белый натяжной, а основание бронзового оленя в парке. И Полину рядом с ним с бутылкой алкоголя в пакете. И ту женщину из опеки, с её ледяными глазами и блокнотом. Ошарашенная Элина и жужжащая на ухо мать дополняют и без того отвратительную картину.

Злость. Она вибрирует во мне низкой, неспетой нотой. На кого я злюсь? На Полину? За то, что выставила нас идиотами на всеобщее обозрение? На Элину? За её запачканный костюм, за панику в глазах, за обреченность, которая заражает всех? Или на себя? За то, что в самый нужный момент я стоял как болван, не зная, то ли бежать к дочери, то ли успокаивать орущих мелких, то ли оправдываться перед инспектором.

Хуже всего — чувство полного провала. Я привык задачи решать. При этом решать успешно. Берешь чертеж, материал, инструмент — и делаешь. Здесь же нет чертежа. Только хаос. И как обидно, что каждый мой шаг, кажется, только усугубляет трещины в нашей семье, в отношениях с женой.

В дверь тихо стучат.

— Войдите.

Виктория входит не как подчиненная — легко, почти невесомо, держа в руках планшет. Ослепительно улыбается, и взгляд такой, будто она ждала нашу встречу весь день.

Надо будет с ней поговорить о субординации, хотя грани, по которым она балансирует во взаимодействии со мной настолько тонкие, что почти незримые. Предъявить по существу мне ей не за что. Но границы нарушаются. Я чувствую, а она это понимает. Женская тонкая игра.

Не будь она классным специалистом — уволил бы нахрен и не задумывался. Но нет. Все не так просто. А сейчас, с конкурсным проектом так тем более, коней на переправе не меняют.

На дизайнере шикарный деловой костюм, который облегает фигуру так, что отвести взгляд — задача не из простых. Я отвожу. Прилагаю немало усилий для