Диего - Джинджер Талбот Страница 21

Глава 9

Следующие несколько дней тянутся в тумане скуки, стресса и неудовлетворенных желаний. Днем я торчу в комнате со стопками книг и DVD-плеером и кучей дисков Blu-ray. По вечерам Диего позволяет мне работать в баре, и я продолжаю искать возможности сбежать, но не выходит.

За барной стойкой на стене есть телефон, но там всегда кто-нибудь есть, так что у меня даже нет времени схватить его и набрать 911. У входной двери дежурит вышибала, и единственный выход — через кухню. Но там есть шеф-повар и пара штатных поваров. Мне никогда не пройти мимо них.

Нелепость и несправедливость ситуации жгут меня изнутри. Мне не дают уйти. Я заложница. Работаю в баре, полном людей, и ни один из них и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне. Я совершеннолетняя гражданка Америки, а прав у меня меньше, чем у заключенного в тюрьме.

Все, что могу сделать, — это пока не высовываться и притворяться кроткой и покорной. Это роль, к которой я привыкла, роль, к которой привыкли многие женщины в Синдикате. Мы вынуждены скрывать нашу силу, наш истинный свет, и действовать за кулисами, как Борджиа, тайно строя козни, планируя и манипулируя.

Проходя по бару в коротких шортах, чувствую, что Диего наблюдает за мной. По крайней мере, один раз за вечер он взял за правило хватать меня, прижимать к стене и целовать, проводя руками по груди или обхватывая ладонями попку. Он очень открыто демонстрирует, что теперь дочь Умберто принадлежит ему. Мафиози сплетничают, как школьницы; теперь слух об этом разнесется по всему городу. Диего все глубже вонзает кол в сердце моего отца и втаптывает его репутацию в грязь.

Ненавижу, что, зная, что меня просто используют, я никогда не прерываю поцелуй. Когда его губы прижимаются к моим, закрываю глаза и чувствую, как весь мир исчезает. Остаемся только мы в нашей собственной вселенной, он жадно впивается в меня, и всего на минуту я могу забыть, где я и что со мной стало.

Я ощущаю постоянную потребность в нем, пульсирующую между ног, когда он рядом. Но больше не хочу ночей, когда он доводит меня до оргазма, а потом отправляет в свою комнату, потому что это унизительно и больно. Поэтому стараюсь вести себя безупречно, делаю все, что он мне говорит, чтобы у него больше не было поводов наказывать меня. Его наказания всегда носят сексуальный характер, и у меня не хватает сил противостоять ему.

По крайней мере, работа не дает сойти с ума от скуки. Больше никто не пытается ущипнуть меня за задницу или даже прикоснуться ко мне. Пару раз Сьерра пыталась пихнуть мой поднос, но я схватила ее за горло и сжимала до тех пор, пока ее лицо не покраснело, не обращая внимания, что она царапалась и колотила меня по рукам. Весь бар зааплодировал, и я отпустила ее, отступила назад и предложила разобраться прямо там.

После этого она оставила меня в покое.

Кажется, я нравлюсь Брук, поэтому однажды вечером решаю рискнуть. Убираю столик и тихо спрашиваю: — Ты не могла бы как-нибудь стащить для меня мобильник? Возможно, оставить его в ванной под крышкой унитаза?

Она даже не удостаивает меня взглядом.

— Я собираюсь оказать тебе самую большую услугу в твоей жизни..., — мое сердце преисполнено надеждой... — И притвориться, что я не слышала, как ты просишь меня подписать мой собственный гребаный смертный приговор. Никогда больше не проси меня об этом.

Она разворачивается и уходит, а надо мной сгущаются тучи обреченности. О чем я только думала? Она права. И с моей стороны было несправедливо просить ее пойти на такой риск. Она едва меня знает, а я понимаю, что Диего делает с теми, кто переходит ему дорогу.

Около полуночи Диего говорит, что моя смена закончена, и поднимается со мной наверх. Он ведет себя спокойно и отстраненно, а у меня внутри возникает тревожное чувство. Неужели Брук все-таки настучала на меня?

Он велит мне подождать в гостиной, а затем приносит платье, легкую куртку и туфли на высоком каблуке, и это все вручает мне. Платье сшито из какого-то дешевого полиэстера, и, похоже, ткани бы едва хватило, чтобы обтянуть диванную подушку.

— Мы идем гулять, — говорит Диего. — Я еще не достаточно тебя показал. Я ожидаю, что ты будешь вести себя наилучшим образом.

— Я всегда вела себя наилучшим образом, несмотря на все, что ты со мной сделал, — жестко отвечаю с обидой в голосе.

Он хватает меня за подбородок.

— Не притворяйся, что не думаешь о побеге каждую секунду. Я постоянно вижу, как ты оглядываешь бар, пытаясь найти выход, — мое сердце замирает. Похоже, я не так уж и скрытна, как мне казалось. — У тебя не будет возможности сбежать. А если попытаешься, то пострадаешь не только ты. Анджело отдал тебя мне, и если ты не подчинишься его приказу, это равносильно неповиновению твоего отца. Анджело, скорее всего, прикажет убить твою мачеху и братьев.

— Разве не этого ты хочешь? — не могу скрыть горечи в своем голосе. — Полного уничтожения моего отца и всех его близких, чтобы ты мог показать всем, какой ты серьезный и крутой мужик?

— Вообще-то я не горю желанием убивать домохозяек и детей, хотя и делаю все необходимое, чтобы получить то, что нужно мне, — он смотрит на меня с жалостью. — Такова жизнь, Доната. Я знаю, что у тебя все плохо, но ты не должна тянуть за собой остальных. Не делай ситуацию хуже, чем она должна быть. Мы поняли друг друга?

— Абсолютно, — твердо отвечаю я. И даже не спрашиваю, можно ли мне пойти переодеться в своей комнате, просто сбрасываю одежду и натягиваю платье. Это платье с завязывающейся лямкой на шее, а подол едва ли прикрывает ягодицы.

— Сними трусики, — говорит Диего. Он что, издевается надо мной? Нет, видимо, нет. Когда снимаю нижнее белье, мое лицо пылает от гнева.

Его горячий и чувственный взгляд скользит по мне, и я вздрагиваю, когда мое тело откликается. Он хватает меня и притягивает к себе, и я чувствую, как его эрекция пульсирует в штанах. Он зарывается лицом мне в шею и покусывает ее. Мое предательское тело загорается для него. Внутри вспыхивает жар, и я подавляю стон удовольствия.

— Если хочешь остаться со мной на ночь, можешь, — бормочет он, — убедить меня.

Никогда.

— Твой член быстрее сморщится и