Полюбите пианиста - Вера Александровна Колочкова Страница 20

Мечты мечтами, а с осуществлением были у Алины, конечно же, большие проблемы. От кого рожать-то? Никакой очереди из потенциальных отцов за дверью вроде как не наблюдалось, и даже кавалера какого-нибудь совсем завалящего на горизонте тоже не высматривалось, чтоб использовать его по прямому, так сказать, назначению. Да и не нужен был ей никакой такой завалящий. И вообще никакой не нужен был – ни ей, ни сердцу, полный бойкот молодым-красивым-здоровым объявившему. Ребеночек только нужен был. Таким образом все взвесив и поразмыслив, Алина решила осуществить свой коварный план по рождению для себя малыша при помощи какого-нибудь приезжего командировочного, и даже заранее некий образ-портрет нарисовала: должен он быть обязательно не молодым – иначе, боялась, сердце взбунтуется, – но и не слишком старым, и виду должен быть прилично-интеллигентного, и лицом приятен, и манерами. И лучше, чтоб из семейных-положительных. Потому как если семейный да многодетный, еще и один раз женатый, без разводов там всяких и отметок об этом в паспорте, значит, жена за него крепко держится, значит, хороший мужик. Как раз то, что нужно. И ничего плохого Алина в своих стратегических планах не видела, потому как предъявлять ребенка будущему «хорошему семейному мужику» не собиралась – пусть спокойно едет домой из дальней сибирской командировки и не знает никогда, что где-то его дитя растет.

Подходящих для Алининого ребеночка в их доме очень долго не появлялось. Приезжал, конечно, всякий разный народ со всех городов и весей, но не то: слишком молодые да наглючие, с нехорошими взглядами с игривой поволокой снабженцы, пришибленные жизнью и перепуганные сокращением да безработицей инженеры с голодными уставшими глазами, а то и совсем старички-пенсионеры, изо всех сил бодрящиеся и старающиеся показать, что они еще о-го-го какие работники и умельцы во всяких мужицких делах, черт побери. Долго Алина ждала «свою» кандидатуру, тщательно приглядываясь к приезжающему контингенту, и никак не получалось подобрать что-нибудь более-менее для ее целей подходящее. И наконец, повезло…

Он был именно то, что надо: не молод и не стар, лицом приятен, взгляд хороший, умный и добрый – прямо брызжет лучиками во все стороны. И вежливый такой – улыбнулся ей приветливо, да еще и барышней назвал. Заглянув в книгу регистрации, Алина поняла, что времени для осуществления плана у нее практически в обрез – «подходящий» приезжий остановился у них всего-то на одну ночь. А на дворе и без того уже поздний вечер. На всякий случай наглотавшись сердечных таблеток и коротко, но решительно вдохнув и выдохнув, она, подталкивая себя мысленно в спину, дошла кое-как на дрожащих ногах до его комнаты и робко поскребла-постучала в закрытую дверь. Непроизвольно-таки схватилась за тяжело и гулко трепыхающееся, будто булькающее внутри сердце. Вот же глупое – нет чтоб помочь хозяйке в трудную минуту! Дверь тут же открылась, и «подходящий» приезжий очень вежливо, но в то же время слегка удивленно улыбнулся ей и пригласил зайти на чашку чаю. Она только головой мотнула отрицательно и, пройдя в номер, уселась сразу на кровать, робко попросив выключить свет. Он еще постоял-потоптался какое-то время нерешительно посреди комнаты, глядя на нее удивленно и оценивающе, потом решительно шагнул к выключателю. Видно, из тех мужчин оказался запланированный отец ее ребенка, которые очень понимающие, для которых желание женщины – закон. Даже спрашивать ни о чем особенно не стал. А может, и неохота было. И времени практически не было. И слава богу. Она б такой пытки, наверное, не вынесла. Хотелось только, чтоб вся эта процедура быстрее закончилась, и все. Хотя на самом-то деле происходящее дальше событие оказалось совсем не таким уж страшным. Она, пожалуй, к худшему готовилась, вспоминая то зверство, которое с ней учинил мамин сожитель. По сравнению с ним все, что произошло в этот раз, было пустяком сущим. Нисколько не страшнее, чем к стоматологу сходить.

– Как хоть тебя зовут, девочка? – тихо спросил после свершившейся «процедуры» потенциальный отец, наблюдая, как она торопливо натягивает на себя джинсы и рубашку.

– Меня? Алиной… А что? – проговорила она испуганно, никак не попадая маленькой рубашечной пуговкой в нужную петельку. Руки сильно тряслись. Хотя отчего им и трястись-то было? Все же прошло благополучно, по плану. Все именно так, как и задумала. Сейчас выскочит из комнаты, и все, забудет, как дурной сон.

– А меня Сергеем зовут. Сергеем Витальевичем. Я ведь завтра утром уезжаю, Алиночка. Жаль. Ну, тебе хоть хорошо со мной было?

– Да, да. Конечно. Все замечательно. Спасибо, спасибо вам, – заторопилась Алина к двери, уже на ходу заправляя рубашку в джинсы. – Всего вам хорошего, прощайте!

Потом, уже в своем закутке за ширмой, она торопливо накапала валокордину в стакан с водой, ходящий ходуном в руках, жадно выпила, без сил прилегла на свою кушетку, закрыв глаза и положив руку на сердце. И улыбнулась сама себе хитренькой улыбкой – ай да Алина, ай да молодец! Какое ж все-таки хлопотное да нервное это дело – детей заводить. А она молодец, так ловко со всем этим справилась.

Потом, по прошествии определенного времени обнаружив, что коварный план все-таки удался, она не удивилась особо. Стало быть, все правильно тогда рассчитала. Значит, так и нужно. И стала тщательно готовиться к грядущему событию, закупая помаленьку необходимые вещи-предметы. На дорогие удовольствия вроде памперсов и всяких подобных штучек особых денег, конечно, не было – велика ли зарплата у вахтерши-то? Но хлопчаткой дешевенькой на пеленки-подгузники запаслась основательно, и одеяльце теплое прикупила, и ползунки-пинеточки всякие. Вообще, продумала она свое будущее безденежное материнство, как ей казалось, очень толково и до мелочей. Все носила, как мышка в норку: разные долгохранящиеся съестные припасы – гречку, манку, сухое молоко, консервы, муку, сахар. И деньжат старалась отложить на черный день побольше, налегала изо всех сил на морковку с капустой да на всякие другие полезные овощи. И счастлива была по-настоящему в этих приятных хлопотах, вслушивалась в саму себя настороженно. Теперь уже не с сердцем вела долгие беседы, а с настоящим, сидящим в ней маленьким человечком – как ему там, внутри, живется, не хочется ли ему чего вкусненького.

В женскую консультацию решила не ходить. Ну их, этих врачей. Знала заранее, что скажут. Нельзя, мол, и все. Сердце не выдержит. А оно-то как раз и поддержало в этот судьбоносный момент – одобрило, видно, ее поступок. И не болело совсем, и дышать давало полной